Читаем ВЕДЬМАК полностью

Цири указала во мрак.

— Ясно, — кивнул Зигрин. — Я знаю эту боль и препаршивейшую слабость. Как был помоложе, жевал все, что удавалось отыскать или прибить, так что травился не раз. Кто она, чародейка ваша?

— Трисс Меригольд.

— Не знаю. Не слышал. Впрочем, я редко сталкиваюсь с Братством. Однако ж пора представиться. Меня зовут Ярпен Зигрин. А тебя, коза?

— Иначе, — буркнула Цири, сверкнув глазами.

— Так-так, — захохотал краснолюд. — Прощения просим. Не распознал во мраке-то. Так, стало быть, никакая не коза, а знатная девица. Низко кланяюсь. Ну и как же благородную девицу звать, ежели не секрет?

— Не секрет. Цири.

— Цири. Ага. И кто же ты такая, Цири?

— А вот это как раз и секрет. — Цири гордо задрала носик.

— Язычок у тебя, мазель, острый, как осиное жало, — снова захохотал Ярпен. — Ну прости. Я принес снадобья и немного перекусить. Извольте принять. Или прогоните старого, неотесанного мужлана Ярпена Зигрина?

— Простите… — смутилась Цири, наклонила голову. — Трисс действительно необходима помощь, милсдарь… Зигрин. Она очень больна. Спасибо за лекарство.

— Пустое. — Краснолюд снова осклабился. — Пошли, Цири, поможешь нам. Снадобье-то еще приготовить надо. Накрутим пилюль по рецепту моей бабки. Супротив этих пилюль никакая засевшая в кишках зараза не устоит.

Он развернул сверток, вытащил что-то вроде куска торфа и небольшой глиняный горшочек. Цири заинтересовалась, подошла.

— Следует знать, милейшая Цири, — сказал Ярпен, — что моя бабка разбиралась в лечении как никто. Дока была. Увы, источником всех и всяческих хворей считала безделье, а безделье лучше всего вылечивать батогом. Ко мне и моим родственникам таковое лечение она в основном применяла в профилактических целях. Колошматила нас по любому случаю и без оного тоже. Исключительная была яга. А однажды, когда ни с того ни с сего дала мне краюшку хлеба с салом и сахаром, то так меня этим удивила, что я от волнения упустил эту краюшку салом вниз. Ну а бабка отлупила меня, карга старая. А потом дала другую краюшку, правда, уже без сахара.

— Моя бабушка, — понимающе кивнула Цири, — тоже однажды меня высекла. Розгами.

— Розгами? — засмеялся краснолюд. — Моя как-то отдубасила меня черенком от кайла. Ну, хватит приятных воспоминаний, давай-ка пилюли крутить. Бери рви это и скручивай в шарики.

— Что это? Липнет и мажется… Фу… А воняет… ужас какой-то!

— Это специальное тесто из дерти. Отличное лекарство. Мни шарики. Поменьше, поменьше. Для чародейки, чай, делаешь, не для коровы. А ну дай-ка одну. Нормально. Теперь обваляем шарики в снадобье.

— Фи…

— Завоняло? — Краснолюд сунул похожий на картофелину нос в горшочек. — Не может того быть. Растертый чеснок с горькой солью не должон так вонять, хочь сто лет простоит.

— Ну и отвратность! Трисс этого есть не станет!

— А мы сделаем, как моя бабка. Ты зажмешь ей нос, я стану запихивать пилюли.

— Ярпен, — прошипел Геральт, неожиданно появляясь из тьмы с чародейкой на руках. — Гляди, как бы я тебе чего-нибудь кой-куда не запихал.

— Это же лекарство, — обиделся краснолюд. — Помогает! Плесень, чеснок…

— Да, — слабо простонала Трисс из глубин своего кокона. — Верно, Геральт, это действительно должно помочь…

— Ну видишь? — Ярпен тыркнул Цири локтем, гордо задрав при этом бороду и показывая на Трисс, заглатывающую пилюлю с видом мученицы. — Мудрая волшебница. Знает что к чему.

— Что ты говоришь, Трисс? — наклонился ведьмак. — А, понимаю. Ярпен, может, у тебя есть лекарственный дягель? Или шафран?

— Поспрашиваю у своих. Я тут принес немного воды и ёдова…

— Спасибо. Но им прежде всего нужен отдых. Ложись, Цири.

— Я еще сделаю компресс для Трисс…

— Сам сделаю. Ярпен, надо бы поговорить.

— Пошли к костру. Откроем бочонок…

— Мне надо только с тобой. Большая компания мне ни к чему. Даже совсем наоборот.

— Ясно. Слушаю.

— Что это за обоз?

Краснолюд поднял на него свои маленькие проницательные глаза, потом медленно и отчетливо сказал:

— Королевская служба.

— Об этом-то я догадался. — Ведьмак выдержал взгляд. — Ярпен, я спрашиваю не из пустого любопытства.

— Знаю. И что тебе надо, тоже знаю. Но это транспорт… хм… особого назначения.

— И что же вы транспортируете?

— Рыбу. Соленую, — не задумываясь сказал Ярпен, после чего не сморгнув глазом продолжал врать: — Фураж, инструмент, упряжь, всякую мелочевку для армии. Венцк — квартирмейстер королевской армии.

— Он такой же квартирмейстер, как я друид, — усмехнулся Геральт. — Впрочем, дело ваше, я не привык совать носа в чужие секреты. Но ведь ты видел, в каком состоянии Трисс. Позволь нам присоединиться, Ярпен, и разреши положить ее на одну из телег. На несколько дней. Я не спрашиваю, куда вы направляетесь, этот тракт ведет прямо на юг, разветвляется только за Ликселью, а до Ликсели десять дней пути. За это время жар спадет, и Трисс сможет ехать верхом, а если даже и нет, то я остановлюсь в городе за рекой. Понимаешь, десять дней на повозке, как следует накрытая, теплая пища… Прошу тебя.

— Не я тут командую, а Венцк.