Читаем Ведьма полностью

Сперва Малфутка просто бежала по проторенной от поселения тропке, потом полезла через бревенчатые завалы, где нельзя было обнаружить ее следов на снегу потом стала опять петлять, делая заячьи петли и обманные следы. Когда лай собак сзади услышала, поняла, что не обмануть ей охотников и те наверняка пустили по ее следу охотничьих ищеек.

Увязая в снегу, петляя среди бурелома, Малфутка выбралась к узкому, текущему в снегах ручью и, недолго думая, шагнула в него, побежала по обжигающе ледяной воде, надеясь сбить собак со следа. Однако ее преследователи были опытными охотниками. Они пойдут с ищейками вдоль воды, пока те вновь не обнаружат ее запах, наведут на след беглянки. А идти по воде становилось совсем невмоготу, ноги сводило судорогой, да и передвигаться так быстро, как хотелось, не получалось: слишком много деревьев лежало поперек русла, приходилось то и дело перебираться через них, замедляя движение, а звуки погони были все ближе.

Малфутка запретила себе думать о том, что с ней сделают, если настигнут. Эта мысль расслабляла, вызывала панику безнадежности. Потому, приглядев лежавший поперек русла длинный ствол, она взобралась на него и прошла до самого конца, спрыгнув далеко в сторону.

Что это не спасет надолго, понимала. Ее следы четко отпечатывались на снегу, и Малфутка машинально забормотала заговор на сокрытие следов. Каждый древлянский охотник знал такой, но сама Малфутка им мало пользовалась, считая чем-то ненужным. Однако сейчас слова заговора сами собой всплыли в усталом мозгу. А потом появилось изумление. Когда девушка отошла на несколько шагов и оглянулась, то поначалу даже глазам своим не поверила, однако там, где она только что прошла, следы словно затягивало снежной коркой и путь за ней становился девственно-чистым.

Можно бы было порадоваться, но сил на это почти не оставалось. Снег скрыл ее следы от людских глаз, но их все равно могли унюхать собаки. Поэтому следовало торопиться, и она бежала, проваливаясь в снег, цепляясь полами шубы за кусты. У Малфутки совсем заледенели промокшие в онучах ноги, но самой ей от бега было так жарко, что она хватала снег пригоршнями и жадно ела его на ходу. Она слышала окрики слева и справа и догадалась, что за ней идут облавной охотой, отгоняя от проторенных путей и жилищ и загоняя в определенную сторону. И она поняла, куда ее гонят: в страшные и пустые места у Дикого Леса. У этого леса была таинственная и не слишком добрая слава. Древняя нечисть, обитавшая здесь, еще до прихода племени древлян, по-прежнему хоронилась в дремучих чащах, и мало кто из охотников осмеливался вступать в эти гиблые места.

Однако сейчас Малфутке некогда было об этом рассуждать. Безлюдье Дикого Леса хотя бы сулило какую-то надежду на спасение, а вот на милосердие людей к убийце старосты надеяться не приходилось. И беглянка шла вперед, устало переставляя оледеневшие ноги, спотыкалась, падала, снова поднималась и, уходя все дальше, на ходу упрямо твердила заговоры. Когда-то отчаянная Малфутка, бравируя, любила ходить в самые опасные места, побывала она и у кромки Дикого Леса. Ну, и ничего. Малфутка тогда только посмеивалась над страхами своих соплеменников перед Диким Лесом. Но сейчас девушка старалась не думать о том, что и она не решалась углубляться в колдовские чащи Дикого Леса, так как не столько видела, сколько чувствовала — там и впрямь неладно… Даже более неладно, чем на Нечистом Болоте. А то, как может проявить себя Нечистое Болото, она еще не забыла. Однако сейчас выбора не было. Либо спрятаться от преследователей в чащах Дикого Леса, либо блуждать по древлянским лесам, пока иссякнут силы и ее настигнут и люто казнят.

Когда хмурый холодный день стал сгущаться сумерками, Малфутка подошла к самому Дикому Лесу. Голоса преследователей еще были слышны позади, долетал и заливистый собачий лай, но теперь с неким подвыванием, поскуливанием. Собаки уже чувствовали, что приблизились к черте, где обитает нечто… Но Малфутка приняла решение. И когда впереди появилось изваяние Белеса в рогатом шлеме, охранявшее последние людские рубежи перед неведомой чащей, Малфутка задержалась лишь на миг, чтобы отвесить поклон божеству. Все, что мог оберегавший путников в пути Белее, он уже для нее сделал, дальше, там, где властвует только нежить, рассчитывать на его помощь девушка не смела.