Читаем Ведьма полностью

– Должна признаться в этом позорном факте – я понятия не имею, как его звали. Я называла его «мой сладкий», мне этого вполне хватало. И, если уж быть до конца честной, меня больше интересовало его тело, чем его имя. – Она стряхнула пепел с сигареты в переполненную пепельницу, стоявшую на столике.

– Хорошо, – проговорил Патрик с терпением, которое далось ему нелегко. – Вы не знаете, как его зовут, но, может быть, вы могли бы описать нам его? Или у вас есть другие сведения, которые помогли бы идентифицировать его? Может быть, вы слышали, как звали его друзей?

– К сожалению, я не располагаю такими сведениями. Он был в отеле с компанией парней своего возраста, но он единственный из всех хорошо выглядел, так что желания беседовать с остальными у меня не возникло. Да и с ним меня не особо тянуло беседовать, если честно. Я предложила ему поехать ко мне домой, что он и сделал; вот и всё. Когда утром мне пора было отправляться на съемки, я просто выставила его. Больше мне нечего рассказать.

– Словесный портрет? – напомнил Патрик.

– О боже мой!.. Он выглядел как большинство парней лет двадцати пяти, которые тусуются здесь летом. Блондин с голубыми глазами, зачесанные назад волосы, дорогая фирменная одежда и налет снобизма. Денежки наверняка папины. – Она помахала в воздухе сигаретой.

– Так вы думаете, что он не из этих мест? – спросил Йоста, закашлявшись от дыма.

– Нет, он говорил с легким гётеборгским акцентом. Думаю, какой-нибудь яхтсмен из Гётеборга. Но это всего лишь мои догадки.

Откинувшись назад, Мария в последний раз затянулась своей сигаретой.

Йоста вздохнул. Безымянный парень лет двадцати пяти, предположительно приплывший на яхте из Гётеборга. Это не сильно органичивало область поисков. Под подобное описание подходили тысячи молодых мужчин, приезжавших летом во Фьельбаку.

– Ваша дочь его видела? – спросил он.

– Нет, она спала, – ответила Мария. – Сами знаете, каковы подростки. Могут проспать полдня.

Партик приподнял брови.

– Моя жена рассказала мне, что вы говорили по поводу человека в лесу, которого, по вашим словам, слышали незадолго до того, как пропала Стелла.

Мария улыбнулась.

– Ваша жена – исключительно умная женщина. И я могу повторить вам то же самое, что сказала ей: полиция наплевала на мои слова и упустила эту версию, и из-за этой небрежности убийца нанес теперь новый удар.

Патрик поднялся.

– Если вы вспомните что-либо, что поможет нам найти вашего свидетеля, звоните нам немедленно, – сказал он. – В противном случае у нас имеются лишь ваши слова о том, что вы общались с этим молодым человеком в ночь с воскресенья на понедельник, а этого недостаточно для алиби.

Йоста тоже поднялся, с удивлением разглядывая Марию. Она снова улыбнулась им. Казалось, ее нисколько не беспокоила та серьезная ситуация, в которую она себя поставила.

– Само собой, – с сарказмом ответила актриса. – Все, чтобы помочь полиции.

Ее окликнули из-за кулис, и она поднялась.

– Пора снимать следующий дубль. Мы закончили?

– Пока – да, – ответил Патрик.

Выйдя из прохладной студии на уличный зной, они остановились у ворот.

– Ты веришь в ее версию? – спросил Йоста.

Хедстрём долго размышлял.

– Даже не знаю. По первому впечатлению я ответил бы «нет». Собственно говоря, я допускаю, что она могла привести к себе домой молодого парня, даже не узнав его имени. Но что она солгала об этом, потому что не хотела, чтобы мы интересовались ее личной жизнью, – это представляется мне маловероятным.

– Да, согласен, – сказал Йоста. – Вопрос лишь в том, что она в таком случае скрывает. И почему.

Дело Стеллы

В один прекрасный день оказалось, что Марии нет. Они думали, что смогут чем-то управлять, на что-то влиять, что-то решать. И лишь постепенно осознали, что ситуация им неподвластна. А потом Марию услали.

Временами Хелена завидовала Марии. Возможно, ей лучше там, где она теперь. Может быть, она попала к добрым людям и у нее теперь хорошая семья… Ее там любят… Во всяком случае, она на это надеялась. Хотя от этой мысли ее переполняла зависть.

Сама же Хелена оказалась в темнице, которая на деле оказалась хуже настоящей тюрьмы с решетками на окнах. Ее жизнь больше не принадлежала ей. Днем родители следили за каждым ее шагом. Ночью ее преследовали сны, где раз за разом проигрывались одни и те же сцены. Ни секунды свободы.

Ей было тринадцать, и ее жизнь уже закончилась, не начавшись. Все оказалось ложью. Иногда ее тянуло сказать всю правду. Однако она понимала, что никогда не сможет этого произнести. Правда была слишком огромна и ужасна. Она грозила раздавить под собой все.

Но ей не хватало Марии. Хелена тосковала по ней каждую минуту, каждую секунду. Как может не хватать руки или ноги. Части собственного тела. Раньше они вместе боролись против всего мира. Теперь она осталась одна.

* * *

Она испытала огромное облегчение, когда вспомнила, что ее так смущало в картине. Теперь пусть этим занимаются Патрик и его коллеги. Но хотя Эрика и считала, что тело обязательно надо обследовать заново, она очень скептически относилась к тому, что они смогут там найти. Тела очень быстро разлагаются.