Читаем Ведьма полностью

Джесси закашлялась и зафыркала, но не проснулась.

– Подожди-ка, я должен это сфоткать! – крикнул Нильс. – Попозируй мне!

Непослушными пальцами он достал телефон и принялся щелкать камерой. Вендела наклонилась над Джесси. Наконец-то ее семья взяла власть в свои руки! Четверо других парней тоже достали свои телефоны и стали фотографировать.

– Что напишем? – спросил Бассе, по-прежнему не сводя глаз с грудей Джесси.

– Давайте по очереди, – заявила Вендела, снимая крышку с маркера. – Я начну.

Она написала «ПОТАСКУХА» прямо поперек живота. Парни восторженно завопили. Джесси пошевелилась, но в целом не отреагировала. Вендела передала маркер Нильсу, который на минуту задумался. Потом стащил с Джесси трусики, провел стрелку к треугольнику волос и написал Glory Hole[56]. Маттиас расхохотался, Нильс сделал жест «я крутой» и передал маркер дальше. Поначалу у Бассе был нерешительный вид, но потом он отпил большой глоток водки, подошел к изголовью кровати, зафиксировал голову Джесси и написал на лбу: «ШЛЮХА».

Скоро все тело Джесси было покрыто надписями. Все остервенело щелкали своими телефонами. Бассе по-прежнему не сводил с нее глаз.

Нильс ухмыльнулся ему.

– Слушайте, мужики, мне кажется, Бассе хотел бы остаться наедине с Джесси.

Он вытолкал всех из комнаты и показал приятелю большой палец. Вендела вышла последней и закрыла за собой дверь. Перед этим она успела увидеть, как Бассе расстегивает штаны.

* * *

Патрик в очередной раз взглянул на часы. Его удивляло, что Эрика пока не вернулась, однако он радовался – это означало, что им там весело. Хедстрём слишком хорошо знал жену – в противном случае она наверняка нашла бы какой-нибудь предлог, чтобы улизнуть домой.

Он вышел в кухню и прибрался после ужина. Дети устали после долгого дня, проведенного в играх с друзьями, и заснули необычно рано, так что в доме царила непривычная тишина. Патрик даже не стал включать телевизор. Все мысли, скопившиеся за день, надо было привести в порядок в спокойной обстановке – покамест ему казалось, что они бесцельно вертятся в голове без всякой логики. Сегодня сделаны исключительно важные находки. Это настоящий прорыв. Однако Патрик пока не знал, что все это может означать. Если Нея умерла на родном дворе, то они вынуждены всерьез рассмотреть вопрос о том, не является ли виновником ее смерти кто-либо из членов семьи. Поэтому им пришлось сообщить Эве и Петеру, что им пока нельзя возвращаться на хутор, а эксперты приготовились прочесать весь участок и сараи позади дома.

Запустив посудомоечную машину, Патрик достал бутылочку красного, налил себе бокал и вышел на веранду. Там уселся в плетеное кресло и устремил взгляд на море. Хотя часы уже показывали полночь, тьма сгустилась не окончательно. Небо было темным с розовыми полосами, до Патрика доносился слабый плеск волн о берег. Это было их с Эрикой любимое место в доме, однако лишь теперь он осознал, как мало времени они просиживали тут в последние годы. До рождения детей они много вечеров проводили на веранде, разговаривали, смеялись, пересказывали сны, делились мечтами, строили планы и вместе закладывали рельсы на будущее. Теперь этого давно уже не случалось. Когда дети засыпали, оба были слишком уставшие, чтобы предаваться мечтам и планам. Вместо этого все чаще включали какую-нибудь бессмысленную телепередачу, и нередко дело кончалось тем, что Эрика тыкала мужа в бок, когда тот уже храпел, и предлагала перейти спать в постель. Нет-нет, никогда и ни на что он не променял бы жизнь с детьми; просто ему хотелось, чтобы у них оставалось чуть больше времени на… да-да, на любовь. Она незримо присутствовала в повседневных заботах – но чаще всего ограничивалась нежным взглядом, пока каждый из них зашнуровывал ботинки на одном из близнецов, или поспешным поцелуем в кухне, пока Эрика делала бутерброды Майе, а он подогревал малышам кашу. Это был хорошо отлаженный механизм, словно паровоз, мчавшийся по рельсам, проложенным когда-то ими с Эрикой во время посиделок на веранде. И все же неплохо было бы иногда остановить поезд и насладиться окружающими видами…

Патрик знал, что ему следует лечь поспать. Однако он не любил засыпать без Эрики. Грустно было ложиться на свою половину кровати, когда на ее половине пусто. И вот уже много лет у них был свой ритуал, который они соблюдали, перед тем как лечь. Если у них не случалось более тесного контакта (а это происходило исключительно редко), то они всегда целовали друг друга на ночь и держались под одеялом за руки, пока не заснут. Так что Патрик предпочел дождаться ее, хотя и знал, что ему рано вставать. Однако он все равно будет бестолково ворочаться в кровати, если пойдет и ляжет один…