Читаем Ведьма полностью

Он рассказал об анонимном звонке – как он принял профессиональное и продуманное полицейское решение выяснить все единолично, как ему пришла в голову светлая мысль использовать ветеринарную справку Эрнста, чтобы проникнуть в дом, как он обнаружил за унитазом детские трусики, как ожидал бурных оваций за прекрасную работу. И как шокировала его постыдная реакция коллег. Он перевел дух и посмотрел на Риту, чтобы принять ее сочувствие и большую тарелку чили, которую она начала накладывать ему.

Но Рита молчала, и выражение ее глаз ему не понравилось. И тут она взяла тарелку и перевернула ее вверх дном, вылив чили обратно в кастрюлю.

Пять минут спустя Мелльберг стоял на улице перед домом. Что-то вылетело с их балкона на втором этаже и с глухим звуком приземлилось на тротуар. Спортивная сумка. Судя по звуку, в ней не содержалось ничего, кроме зубной щетки и пары трусов. С балкона донесся также поток ругательств на испанском языке. Теперь вдруг стало не столь важно говорить тихо, чтобы не разбудить Лео.

Тяжело вздохнув, Бертиль поднял сумку и побрел прочь. Похоже, весь мир в сговоре против него.

* * *

Нажимая на ручку входной двери, Патрик чувствовал себя уставшим до глубины души. Но войти в прихожую своего дома было все равно что упасть в теплые распахнутые объятия. За окнами веранды, выходившей на залив, вечер окрашивал небо в красные тона, а из гостиной доносилось потрескивание очага. Некоторые наверняка назвали бы их с Эрикой безумцами за то, что они топят камин теплым летними вечерами, но им казалось, что так уютнее, а когда становилось слишком жарко, они просто открывали пару окон.

В гостиной мигал телевизор, и Патрик направился прямиком туда. Если когда-либо ему остро требовалось сесть рядом с Эрикой и прижаться к ней, то именно в такой вечер, как сегодня.

Увидев его, она просияла, и Патрик кинулся на диван рядом с ней.

– Такой вечер? – спросила Эрика, и у него хватило сил только на то, чтобы кивнуть.

Телефон надрывался весь вечер. Аннике звонили СМИ, «обеспокоенные граждане» и откровенные сумасшедшие. Все хотели знать одно и то же – правда ли, что они арестовали одного из обитателей центра для беженцев по подозрению в убийстве девочки? Особенно наседали вечерние газеты, поэтому на восемь утра Хедстрём назначил пресс-конференцию. Спать оставалось не так уж много, а ему еще нужно подготовиться, тщательно продумав каждое слово. Конечно, существовала альтернатива – бросить под танки Мелльберга, – но они в участке своих не сдавали. Так уж повелось.

– Рассказывай, – проговорила Эрика, положив свою светловолосую голову ему на плечо.

Она протянула ему бокал красного вина, но он отрицательно покачал головой. Завтра ему нужна максимально свежая голова.

Патрик рассказал ей все. Без прикрас.

– Ты шутишь! – выпалила Эрика – Что вы намерены делать теперь? Как будете выкручиваться?

– Никогда мне еще не было так стыдно, как когда я сегодня вошел в камеру. Карим изодрал себе руки ногтями. Взгляд у него был совершенно пустой.

– Тебе-то нечего стыдиться, – проговорила Эрика и погладила его по щеке. – Сарафанное радио уже заработало?

– К сожалению, да. И теперь мы имеем дело с темной стороной человеческой природы. Все вдруг заговорили о том, что они «с самого начала знали, что это сделал кто-то из иностранцев».

Патрик принялся массировать брови. Все вдруг страшно запуталось. Он любил свой поселок и людей, но знал, как легко в них поселяется страх. В Бухюслене особо дорожили традициями, и эти места всегда были благодатной почвой для разрастания подозрительности и осуждения других. Порой ему казалось, что с позапрошлого века мало что изменилось. С другой стороны, такие люди, как Билл, являли собой доказательство, что всему этому есть противовес.

– Что говорит семья девочки? – спросила Эрика и выключила телевизор, так что гостиная освещалась теперь лишь светом свечей и огнем в камине.

– Они еще не знают – вернее, мы им не сообщали. Сейчас они уже наверняка услышали об этом из других источников. Но Йоста поедет и поговорит с ними прямо завтра утром и покажет им фото трусиков – посмотрим, опознают ли они их.

– Как прошел криминологический анализ у них дома?

– Мы успели осмотреть только жилой дом, когда Мелльберг вызвал нас и Турбьёрна в центр для беженцев. Эксперты-криминалисты как раз собирались осмотреть сеновал, но это пришлось отложить на потом. Или это вообще больше не понадобится…

– Что ты имеешь в виду? Неужели ты действительно веришь, что виновный – Карим?

– Не знаю, – ответил Патрик. – Слишком уж явно все подстроено. Кто звонил? Откуда этому человеку известно, что трусики хранятся дома у Карима? Мы прослушали разговор – и хотя звонивший использовал приложение, изменяющее голос, было отчетливо слышно, что человек говорит без акцента. И это тут же вызывает у меня подозрения по поводу того, каковы у него мотивы. Зачем он доносит на Карима? Но, возможно, это просто мой цинизм…

– Нет, я думаю совершенно так же, как ты.

Патрик буквально видел, как вертятся шестеренки у нее в голове.

– Карим был среди тех, кто помогал прочесывать лес в поисках девочки?