Читаем Ведарь полностью

Стальные руки хлестали по лицу, в горле жгло от горького дыма. Огонь жадно лизал иконы, деревянные перекрытия почерневшего потолка. Невидимый человек подхватил моё связанное тело, и потащил из горящего здания.

Свежий воздух прояснил сознание, холодная земля остудила разгоряченное тело.

К ясным звездам уносился густой черный столб дыма, снизу подсвечиваемый яркими языками пламени.

Горел храм Уара, храм, где молились за умерших некрещеными. Серыми пятнами скользили сельчане, в руках поскрипывали ведра. Женские крики хлестали по ушам, пламя все больше разгоралось, жадно пожирая деревянные стены.

Над зеленой крышей светился в лучах огня православный крест, то скрываясь за плотными клубами, то проявляясь как маяк в разыгравшейся буре.

Кто меня вытащил? Как я тут очутился?

Юля! Что с ней?

Мой спаситель куда-то подевался. Веревки сдавливали грудь объятиями удава, тугой кляп не давал нормально дышать.

Под свежим ветерком огонь разгорался сильнее, угрожал перекинуться на постройку рядом, а оттуда и на все село. Чем страшны деревенские пожары — беда одного может стать общим горем.

Метнулся участковый, половина воды выплеснулась на домашние трико, но ведра все-таки опрокинулись в жадный зев пламени.

Я заметил выгнутый штырь забора неподалеку от себя и пополз к нему. Холодная земля леденила кожу, по лицу полоснула подрастающая осока, тихонько поползла теплая струйка по щеке.

Ржавое железо дрожало под трением веревки, понемногу расходились крепкие волокна. ещё пару скребков и натянутая струна лопнула. Множество нитей распалось под натиском ребристого металла. Затекшие руки стянули повязку со рта. Щедро сдобренный дымом воздух ворвался в легкие.

Дальше ноги. Обломался ноготь под тугим узлом, но не до этого сейчас.

Пламя жадно пожирало весь храм, не оставляя ни одного кусочка, шипело в ответ на выливаемую воду. Высушенное дерево полыхало как бензин.

Люди держали за руки пожилого священника, порывающегося кинуться в пламя, крупные слезы блестели на морщинистом лице от вида гибели своего детища.

Сорваны путы и я присоединился к борьбе с общим горем, хватал ведра, выплескивал блестящую влагу, бросал назад под голосящий крик женщин и спертый мат мужчин. Вода пузырилась на бревнах, но потушенные участки вновь занимались ярким пламенем.

Мелькали лица, руки, ведра.

Схватить, выплеснуть, отдать, схватить, выплеснуть, отдать.

Перехватил вырвавшегося священника. Точка на артерии — полчаса сна. Откинул назад грузное тело. Батюшку подхватили два мужика.

— Сашка, ты как здесь? Там же тетка… — окинув взглядом мою испачканную одежду, перекричал гул пожара участковый. — Ай, ладно, потом, всё потом. Держи ведра!

Где-то вдалеке раздалась сирена пожарной машины.

— Наконец-то! — выдохнула женщина, и плеснула в бушующую стихию порцию воды. — Как же долго добирались.

Красно-синие мигалки засверкали по невысоким домам, приближаясь к нам. Взвывающая машина вынырнула с прилегающей улицы, как горох рассыпались брезентовые мужички, сноровисто доставался инвентарь и разматывался рукав.

По инерции ещё передавались ведра, когда внутрь рухнула крыша, и присутствующие отскочили прочь от разлетевшихся горящих стропил и кусков покореженного металла. В небо взмыл фонтан сверкающих искр. Мощная струя пены ударила по горящему храму, пригибая языки пламени вниз.

Тут справятся и без меня.

Я поспешил к дому тети, по пути пытался отряхнуть испачканную одежду — бесполезно. Озадачил вид машины «Скорой помощи» у нашего дома, калитка распахнута, мешочки на веревке втоптаны в песок дорожки. В окнах горел свет, и мелькали тени. Я спешно подошел к курившим санитарам.

— Здравствуйте! Что тут происходит? — внимательно осмотрел обоих.

Последнее время мне не очень везет на людей.

— А тебе какое дело? Или пожар потушили? — вопросом на вопрос ответил пожилой санитар со слегка выкаченными глазами.

— Это наш дом, что с тетей?

— А-а, с тетей говоришь. Пока ты где-то лазил, волки порвали тетю, защитник хренов! — резко выплюнул второй санитар, помоложе и поразвязней.

— Где она? — я рванулся к дому.

Молодой санитар успел поймать за рукав.

— В машине, вовремя приехали. Благодари Бога за доброхота, что вызвал нас. Пока бы ее нашли, да пока откачали…

Дальше не слушал, подлетел к машине и рванул на себя тяжелую дверцу, едва не сорвав с петель.

Внутри лежала тетя Маша, сухонькая и жалкая, обмотанная бинтами, сквозь белизну марли просачивалась кровь. Глаза закрыты, на лице глубокие царапины перечеркнули возрастные морщины. Грудь тихонько вздымалась, дыхание выходило с легким присвистом.

Крепкая женщина в белой шапочке набирала из бутылочки в шприц. Врачиха вздрогнула, в бутылочке качнулась жидкость.

— Закройте дверь! — команда прозвучала так резко, что я отшатнулся, и чуть не выполнил команду.

— Я племянник. Что с тетей?

— Закройте дверь! Вы что, с первого раза не понимаете? — увидела, что я не закрываю, и сжалилась, — Всё будет нормально, мы успели вовремя. Но не мешайте работать. Соберите вещи для больницы, документы и прочее.