Животные не выдерживают человеческого взгляда, но дворняга не отрывала от меня глаз. Улыбнулся псу — он едва слышно зарычал, и я тут же спрятал зубы. Тузик наклонял голову то влево, то вправо, то одно ухо поднимал, то другое. Пёс явно находился в недоумении.

«Я тебе не враг! Я смогу тебя защитить от волков!» — я смотрел ему в глаза и протянул руку между досками забора.

Сперва негромко порычал, но потом пес обнюхал руку и ткнулся влажным носом в ладонь. Мои пальцы прошлись по мокрой шерсти, Тузик тихо рычал, ощущались напрягшиеся мышцы.

Хотел ещё раз погладить и закрепить дружеский контакт, когда Тузику в нос прилетела ярко-желтая мандариновая корка. Пса моментально подменили, я еле успел отдернуть руку от укуса. Звонкий лай подхватили другие сельские собаки.

— Вот теперь урок закончен, можно и домой пойти, — тетя кинула в рот ломтик мандарина.

Половинка сочного плода полетела в мою сторону.

— Ох, тетя Маша, коварная же ты женщина! — я вздохнул как можно тяжелее и горше.

— Кстати, у меня ещё осталась «колючка», завтра будем прыжки изучать. После баланса, конечно! Но ты молодец, смог слегка повлиять на животное. Делаешь успехи, я-то думала по весне заняться одурманиванием и гипнозом. Шуруй в дом, да скидывай вещи, пусть сохнут! — тетя одобряюще пошлепала по спине.

Тренировки, сон, тренировки, сон. Перемежались едой и туалетом. Через каждые три дня жаркая баня. И снова тренировки, сон, тренировки, сон. В сильный ветер, в лютый мороз, в обильный снегопад — наши тренировки продолжались, несмотря на погоду.

К тете периодически заглядывал участковый, но ничего не находил. Сидели, чаевничали, болтали о том, о сем. Приезжали милиционеры, она сама ездила в Южу, когда вызывали на допрос.

Я находился в круге Защиты. Иногда, забывшись, натыкался на невидимую преграду. Люди и тетя Маша спокойно проходили сквозь эту стену, а я находился в добровольном заточении-убежище.

— Как так? Тетя Маша, или на тебя не влияет заговор? Почему ты спокойно можешь пройти, а я бьюсь лбом? — в очередной раз ударился о невидимую стену и посмотрел, как тетя пролетает дальше.

— Я не только от оборотней сделала заговор, но и на тебя поставила ограду. Зная тебя, непоседу, можно было бы ещё и наручи наговорить, чтобы ноги и руки сковать — но тогда не сможешь тренироваться. Пока не научишься обороняться от оборотней, будешь сидеть как в детском вольере! — тетя улыбнулась своей шутке.

Я огорченно вздохнул, окончательно рухнула надежда на тихий побег. Хорошо ещё, что приехал Евгений.

Глава 16

Он встретился с тетей в Палехе, назначили время и, по всем законам разведчиков и шпионов, пробрались до нашего дома. Для всех же Евгений ночевал у знакомого, а для самого знакомого — у одной женатой дамы, не желающей огласки.

Под еле слышный треск свечи мы пили на кухне горячий чай. Я как раз снова провинился и успел замерзнуть, поэтому Евгений оказался очень кстати. Окна задернуты тяжелыми шторами, но свет все равно не включался, две свечи придавали интима вечерней беседе.

— Сань, не поверишь — сам до сих пор в шоке! Защищаю я, значит, наше доброе имя от поползновений неприятельских, стараюсь, чтобы не повалили в грязь, смотрю, а ты с каким-то парнем на земле обнимаешься, — Евгений укоризненно покачал головой.

— Да не обнимался я! Он со спины зашел! — я попытался объяснить, но остановился, чувствуя подначку.

— Уволь меня от подробностей вашего интима! Ай! Не бей! Пошутил же! — Евгений успел заслониться от моего неспешного замаха. — А если серьезно, то я услышал твой крик! Увернулся от Жилы, и тот попал в бок своему.

— Я этого не видел, — вставил я, когда Евгений отхлебнул чай.

— Пока порезанный схватился за бочину, а остальные застыли, я успел заметить, как ты ласточкой упорхнул в кусты. Я отскочил от ребят, чтобы дух перевести и чуть не оглох, когда заорал братишка Жилы. Все обернулись, а его черная псина за горло треплет. Здоровенная такая, больше теленка, ещё и лапищами так с боков сдавила, что хруст пошел. Может, мне с испуга привиделось, но пальцы у нее длиннее наших в два раза, — Евгений показал ладонями жест рыбаков, когда те хвастаются размерами пойманной рыбы.

Словно я не знаю. Если бы Евгению показать мою келью, то он бы узнал много интересного.

— Показалось, наверно. А что было дальше? — я понимающе покивал.

— Не, Сань, ты прикинь — эти отморозки бросились отбивать пацана, а псина откинула в сторону порванного и сказала человеческим голосом: «Кранты тебе, Жила!» — Евгений говорил все тише, а последнюю фразу рявкнул так, что подскочили чашки на столе.

Мы с тетей сочувствующе посмотрели на него — нашел, кого пугать. Евгений же, не добившись ожидаемого эффекта, шмыгнул носом, цапнул конфету со стола и начал её разворачивать, будто ничего не случилось. Да уж, прошли те времена, когда можно было вздрогнуть от резкого вскрика.

— Будешь орать, отправишься домой! — спокойным голосом предупредила тетя.

— Скучно с вами, непробивные вы какие-то. А вот другие пугались, особенно девчонки, — посетовал Евгений.