Гудение тока усилилось, или это я прислушался к тишине? Непрерывное жужжание слегка раздражало. Из-за металлической двери не доносилось ни звука. В тон гудению заурчал желудок. Где там напиток богов? Трехлитровая банка с мутноватой янтарной жидкост. На запах вроде ничего, а вот вкус оставлял желать лучшего. Терпко-горький букет оттенков провалился в жаждущее нутро. Гадость редкая, с трудом подавил рвотные позывы.

Пролистал ещё одну книгу, старорусской вязью описаны встречи с оборотнями. «Как распознать перевертыша — ежели кушак повязан левым концом сверху, то буди наготове». Вряд ли в настоящем эта особенность пригодится. «В какую полночь звери становятся сильнее, как происходит превращение, где замечены самые большие скопления». Целый трактат, а вот как сделать так, чтобы отстали — увы, древние ведари не написали.

Я прошелся по залу, от моего удара покачнулась груша. Заныл кулак, когда я влепил во второй раз — снаряд мотнулся чуть сильнее. Да чем же она набита? В зале рукопашного боя груши взлетали чуть ли не до потолка, а тут лишь лениво колыхнулась, словно я толкнул ленивого борова, что нежится в грязи.

Я подпрыгнул с разворотом и основательно приложился стопой о твердую поверхность — киношные каратисты сошли бы с ума, увидев такой удар. Груша слегка вильнула в сторону, а меня отнесло назад. Почти грохнулся на пятую точку, когда за шиворот поддержала твердая рука.

— Развлекаешься? — поинтересовалась тетя.

— Теть Маш, пробую. Никогда не видел таких груш, словно бревна, отлитые из металла! И как ты так тихо зашла? — я оглянулся на дверь, она была слегка приоткрыта, но ни один шорох не выдал вошедшую тетку.

— Может и вовсе не увидел, если бы на тебя не началась охота. Жил бы обычной жизнью, растил детишек и любил жену. Тихо зашла? Так я специально топала погромче, да только не услышал, пока пытался покалечить грушу, — тетя открытой ладонью ударила по моему снаряду.

От легкого шлепка грушу подняло к потрескавшемуся потолку, на противоходе тугой мешок полетел на меня.

— Блокируй! — резко скомандовала тетя.

Я выставил вперед предплечья, собрался остановить летящий снаряд — словно пытаться задержать падающий ствол многовекового дерева. Жесткий рулон хлестнул по рукам, кулак врезался в губы, и меня откинуло к стене. Многострадальная спина, сколько же тебе пришлось вынести в этот день. Холодная стена встретила привычной жесткой поверхностью, грушу унесло обратно, и тетя легонько коснулась её. Тяжеленный снаряд остановился, немного покачиваясь над полом. Тётя Маша поджала губы и её седые завитушки укоризненно качнулись.

— В чем твоя ошибка? — спросила тетя.

— В том, что приехал к тебе? А не умчался на крайний север? — я растирал ноющую спину.

— Ты попытался остановить противника, когда можно всего лишь уйти с линии атаки и обратить чужую силу в свою пользу. Оборотни заведомо сильнее людей и не нужно надеяться на честный бой, будет так, словно ты выйдешь на ринг с первоклашкой! — тетя кивнула на стоящие в углу чучела. — Тебе рано касаться груши, сегодня тренируешь пальцы. Видишь в углу кадушку с песком? Вот и первое задание, постарайся сильно не шуметь! Смотри!

Тетя одним движением воткнула ладонь в песок и резко выдернула из деревянной кадушки — ни одна песчинка не упала на пол.

Я попробовал тоже — пальцы по фалангу погрузились в сыпучую массу и наткнулись на неодолимую преграду. Дальше не пускали спрессованные слои, а когда по примеру тети выдернул руку, то целая пригоршня выметнулась наружу и осыпала ровный пол.

— Тренируйся, а ночью поможешь замкнуть Защитный круг. Пей настой — тебе нужно очищение. Не думай про сопротивляющийся песок, представляй себе ласковую воду, — тетя ещё раз улыбнулась и легкой бабочкой подлетела к выходу.

— То есть пирожков сегодня не ожидается? — с прежним успехом я вогнал пальцы в кадушку и поднял глаза.

— Пока не заслужил! — отрезала тетя.

Опять в гудящей тишине скалились чучела, поскрипывала качающаяся груша.

Так! Представил себе теплую воду, мягкую, ласковую, что жарким летним днем облизывала разгоряченный песок пляжа.

Тук!

Ё-моё, больно-то как!

Глава 15

До вечера я пытался пронзить твердые слои, горки песка осыпали кадушку. Подушечки онемели, то и дело приходилось растирать пальцы, края ногтей посинели от прилившей крови до цвета спелых слив. Хотелось бросить всё и растянуться на скамейке, но лишь взгляд падал на стоящие чучела, как я вновь начинал взрыхлять песок.

Травяной настой ополовинен, жутко хотелось в туалет, но не в угол же идти, потом самому же придется нюхать. Наконец дверь скользнула в сторону. На этот раз я услышал легкий стук — сиденье в глухом помещении обострило чувства.

— Ну что, Монте-Кристо, выходи на свободу. К окнам не подходи! — тетино лицо опять превратилось в сморщенное яблочко.

— Пусти в туалет, злая надзирательница! Даже у Монте-Кристо были такие удобства! — ответил в той же манере.

— Шуруй, страдалец! Про туалет-то я и забыла, зато потренировал терпение, — донеслось вслед.