Читаем Ведарь полностью

Снова началась гонка, но быстрее. Я удивлялся: пока бежал к сосне, было гораздо легче. Но вот обратно — словно пудовые гири привесили к ногам, и с каждым днём они становились тяжелее. Я подтягивал каждое утро ремень, а в последний день и вовсе провертел новую дырку — так много веса сбросил за это время. Щеки Иваныча тоже впали, но глаза сияли тем же непримиримым и яростным светом. Сидорыч бежал, абсолютно не напрягаясь, словно семижильный, и уплетал с аппетитом, когда мы валились на землю от усталости.

— Старая закалка! — с уважением отмечал Иваныч.

— Чистые продукты, свежий воздух и ежедневные обливания холодной водой! — отвечал ему Сидорыч. — Это вы в своих городах обленились. В магазины за едой неспешно ходите да на машинах ездите, а у нас тут за пище бегать приходится. Вот в чем разница нашего здоровья.

Я в большинстве случаев молчал, гадал — в кого же выпустить заговоренную стрелу. По всем признакам более всего подходил Голубев, но могу и ошибаться. Я давно не видел следователя и не могу точно сказать — перевертень или всего лишь «мент», рьяно исполняющий свой долг.

На подходе к дому нас встретил зычный рев, его было слышно издалека. Улыбающийся старик оглянулся на нас.

— Сергей развлекается, недаром я его оставил!

— Оставил бы меня, и я душу потешил! — крикнул из-за моей спины Иваныч.

— Ты дома тешишь, а он хотя бы тут оторвется. Сам понимаешь, что людей обучать, что берендеев — разница огромная! — сказал старик, и припустил с удвоенной энергией.

Мы выскочили на поляну, где разворачивалась «трагедия». Взмыленные ребята отжимались на одной руке, а покрасневший от натуги подполковник громко задавал им счет и хлестал над землей хворостиной, заставляя ребят подпрыгивать при выпрямлении рук.

Одним словом — идиллия. Иваныч даже причмокнул языком от удовольствия лицезрения. Правда, потом рухнул на колено, но тут же встал, опершись на руку старого наставника.

— Здорово, бегуны! Эк же тебя, Иваныч, разморило с дороги. Совсем забыл, как нас батяня гонял, нужно почаще приезжать! — хохотнул подполковник и обернулся к приостановившимся ребятам. — Я говорил закончить упражнение? Правильно — нет! Тогда ррраз!!!

— На брата своего не клевещи, Сергей. Он доблестно держался. Мы проводили ведаря до заветного оружия, и за компанию трофеи добыли. На-ка, посмотри! — старичок что-то достал из рюкзака Иваныча и кинул в руки подполковнику.

Тот поймал на лету пластиковый пакет и присвистнул от удивления. В пакете перекатывались желто-красные бусины.

— Сколько же их было? — показал ребятам и кинул пакет обратно.

То, что я принял за бусины, на самом деле оказалось человеческими зубами. Вырванные с корнем клыки катались по днищу, чернея запекшейся кровью.

— Десять перевертней встретили, в основном цепляли ночью. Днем как-то уходили от них. Сперва по одному, потом двоих накрыли, а там и к остальной группе вышли. Чуют, что творится что-то важное, вот и собираются в стайки. Тьфу, — сплюнул Иваныч.

— Так это пока я спал? — я показал на пакет.

— Видишь, как красиво все сделали? Ведарь даже не проснулся, — хохотнул Сидорыч, — А ты говоришь, что Михайло забыл. Всё лапы помнят, всё нос чует. Хороших бойцов воспитал, вот если бы мои охламоны такими же стали, то и помереть можно спокойно.

— Батя, да чего ты о смерти-то заговорил? Поживем еще, покуралесим. Можете встать! Пять минут отдых, и потом пробежка! — рявкнул Сергей Анатольевич на отжимающихся ребят.

— Кто ж его знает, Сергей, вдруг завтра деревом придавит, али ведарь какой пульнет из самострела ненароком! — старик поднялся на крыльцо. — Вам два часа на сборы, и потом пошли на хрен!

— Вот узнаю батяню! — проговорил задумчиво подполковник, — Всегда такой ласковый, да заботливый.

— Ласковый? Да, от его лап перевертни засыпали напрочь. Убаюкивал одним ударом, словно кирпич разбивал. Как по следу находил — сказка, я и учуять не мог, а онрассказывал: сколько их и как далеко находятся. Чуть ли не паспортные данные выкладывал, — улыбнулся Иваныч.

— Михаил Иванович, а что же вы меня не будили? — спросил я.

— А зачем? Тебе силы беречь нужно, да и выспаться не мешало. Мы уж сами, по-стариковски! Ладно, Сергей, пойдем попрощаемся со стариком. Саш, тебе придется подождать нас снаружи, такие уж у наставника предрассудки. После последнего посещения ведарей долго ещё навещал перевертни, может появятся и сейчас. Не грусти, мы скоро! — и Иваныч закрыл за собой дверь.

Я оказался предоставлен сам себе, делать особенно нечего, поэтому уселся на свежий чурбачок и развернул остатки вчерашнего зайца. Куча свежих чурбачков выросла перед уложенной поленницей вдвое против прежней. Похоже, что в стремлении покомандовать Сергей Анатольевич гонял ребят вовсю, и заставил заготовить дров на три года вперед.