Девушка подняла рычаг, и дверь, лязгнув, открылась. Цербер выпрыгнул, бросился на Кару и повалил ее на землю. У Ареса душа ушла в пятки, но когда девушка радостно взвизгнула, а собака стала лизать ей лицо, стало ясно, что никакой опасности нет. Во всяком случае, для Кары.

Хэл тут же поднял голову и оскалился в молчаливом предупреждении, предназначенном ему. Арес ответил тем же, надеясь, что его ненависть видно невооруженным глазом. Не очень-то весело будет иметь дело с этим ублюдком.

— Кара, пойдем! Мне не по себе, когда ты так уязвима.

Девушка велела Хэлу слезть с нее, и он рванул прочь через лужайку.

— Ему нужно побегать. Может, мы не поедем, а пройдемся до ворот пешком? Дадим ему размять лапы?

— Кара…

— Пожалуйста!

Это было неразумно, но Кара уже через многое прошла, мало что при этом контролируя, так что он может пойти на уступку, предположил Арес.

Пару мгновений спустя в голове Ареса, словно похоронный колокол, звякнули его собственные слова, адресованные солдатам. Никогда не позволяйте женщине повлиять на вас. Никогда! Или вы пожалеете об этом, обещаю.

Глава 17

Кара и Арес неторопливо шли по полю к воротам. Арес шагал целеустремленно, Кара же не спешила, и Аресу то и дело приходилось замедлять шаг и ждать ее. Но, черт возьми, впервые за эти дни она чувствовала себя почти нормально, и идти по бескрайнему полю, пока Хэл гоняет птиц неподалеку, было очень здорово. Даже расслабляло.

— Почему ты не любишь церберов? — спросила Кара, и Арес глухо зарычал.

— Я их не просто не люблю. — Даже под весом доспехов и оружия он двигался, точно готовый к прыжку хищник, его внимательный взгляд постоянно перемещался, ноздри раздувались, словно пытаясь учуять опасность. — Я их ненавижу всеми фибрами души.

— Жестковато.

Арес повернулся к ней. Он дрожал от ярости, но девушка инстинктивно сознавала, что это чувство направлено не на нее.

— Один из них убил моего брата и сыновей.

— Какой ужас! — У Кары комок застрял в горле, и, чтобы продолжить, ей пришлось пару

раз сглотнуть. — И что ты сделал?

— Я веками гонялся за этим ублюдком. Зарезал нескольких псов из его своры, но его самого убить так и не сумел. В конце концов он со своими сородичами добрался до меня, парализовал укусом и несколько дней жрал меня заживо.

О боже!

— Они… питались тобой?

— Да, благодаря моей способности восстанавливаться. Я хорошо их накормил. И я чувствовал каждый укус. Когда один из них оторвал мне ногу у самого бедра, в агонии я не мог даже потерять сознание. А затем мне пришлось наблюдать, как они ее грызут — прямо около моей головы.

К горлу Кары подступила тошнота. Она не могла представить Хэла, этого умильного щенка, нарезавшего круги по траве, за таким занятием.

— Да, он бы это сделал, — сказал Арес, каким-то образом догадавшись, о чем она думает. — Он всего лишь щенок, но, когда вырастет, станет здоровенным, как чертов буйвол, и жажда крови у него будет не меньше.

— Как тот, кто напал на тебя в твоем доме? Отец Хэла?

— Отец Хэла — тот самый цербер, что убил моего брата и сыновей.

О… дьявол!

— Хэл… он бы не… Да ты посмотри на него.

Хэл подпрыгнул и, клацнув челюстями, схватил вспугнутую птицу. В одно мгновение бедной птички не стало, и только перья кружились над головой щенка.

— Разумеется, — сухо сказал Арес. — Посмотри на него.

— Негодник! — возмутилась Кара. Хэл завилял хвостом и, склонив голову, захлопал ушами и стал пускать слюни. Разве может такой щенок стать дьявольским созданием, о котором говорил Арес?

Всадник фыркнул.

— Просто подожди, и вместо птичек он начнет ловить людей.

— Значит… — Девушка болезненно сглотнула. — Значит, вот чем они питаются?

— Обычно — нет. Они обитают в Шеуле и редко попадают в мир людей, если только их не призвали или не перенесли туда.

— Выходит, он может перемещаться туда-сюда? Он охотится в Шеуле?

Арес порывисто кивнул.

— Хэррогейты им не нужны, и обычно на земле они невидимы для человека. Вообще-то этот щенок может быть невидим уже сейчас. А мы его видим только потому, что сами — часть сверхъестественного мира.

Девушка провела пальцами по груди, ощутив под рубашкой выступающие рубцы агимортуса.

— Из-за этого.

— И из-за связи с Хэлом.

Взгляд Ареса упал на то место, где она коснулась метки, и энергия, исходящая от Всадника, из опасной превратилась в чувственную.

Тогда, в доме Тана, он сказал, что чувствует то, чего не должен. Что хочет сохранить ей жизнь не только ради того, чтобы защитить свою Печать. И что хочет наброситься на нее и обладать ею, пока оба не упадут без сил.

А вот ей лучше бы не хотелось ничего такого. Ну, разве что секса. Раскрыть душу еще раз стало бы для Кары огромной ошибкой. Но каждый раз, когда ей удавалось разглядеть за мечом мужчину, каждый раз, когда Арес укрывал ее в своих надежных объятиях, просыпалась часть души Кары, желавшая, чтобы о ней заботились и ее защищали. Всадник знал о ее даре, знал, что она натворила с его помощью, и не относился к ней как к уроду. Одно только это уже стоило очень многого.