«Что, если кто-либо налетит на нас?» — наверное, подумал не один я в эти неимоверно длинные секунды. Кашалот каким-то непостижимым образом развил такую скорость, что стал догонять Жака. По всей вероятности, Жак стал плыть тише и, конечно, сильно рискуя, подпустил Орфея метров на двадцать. Нам показалось, что кальмар погиб: сейчас страшные челюсти схватят его. Внезапно перед носом преследователя вырос темный шар, и, как только Орфей налетел на него, шар полыхнул ослепительной бесшумной вспышкой. Наверное, Орфей потерял ориентировку — ядовитое облако головоногих моллюсков парализует органы чувств их врагов. Что касается нас, то мы просто ослепли от этой световой гранаты и несколько секунд ничего не видели, кроме разноцветных кругов перед глазами. За это время Орфей нащупал «Камбалу» своим локатором и, приняв за кальмара, пошел на нас в атаку. Не зная еще этого, Чаури Сингх, чтобы отпугнуть кальмара и кашалота, включил все прожекторы. Биата увидела Орфея совсем близко и, забыв предупреждение нашего командира не стрелять без его команды, нажала клавишу. На таком близком расстоянии ультразвуковой заряд, наверное, на миг оглушил кашалота и заставил сбиться с курса. Все же он слегка задел нас, и мы завертелись в водовороте, образовавшемся за ним. Никто из нас не пострадал. «Камбала» еще долго продолжала медленно вращаться, что не мешало нам наблюдать в иллюминатор продолжение боя. Жак воспользовался и эффектом, произведенным его «бомбой», и помощью Биаты, и «оседлал» Орфея.

Вокруг судорожно бившихся тел висели, не смешиваясь, длинные жгуты и клубы красной и голубой крови.

Появились акулы: две огромные белые и несколько голубых; они мелькали в лучах света. Пока они тоже были зрителями. Кашалот слабел. Он сделал еще несколько безуспешных попыток сбросить Жака, который мертвой хваткой оплел ее хвост и висел на нем, как гигантский нераскрывшийся парашют. Прошло уже больше часа. Кислород в крови Орфея был на исходе. Метр за метром кальмар тянул его в черную бездну. Мы проводили их на глубину 4500 метров, затем быстро взмыли вверх. Так же неожиданно, как и выключились, двигатели начали работать.

Коррингтон что-то печально говорил, разводя руками. Возле него стоял Лагранж. Чаури Сингх включил звук:

— …Неожиданный финал, — сказал Коррингтон. — Но какая эпическая битва! Битва титанов. Я же говорил, что все обойдется великолепно, если не считать печального конца несчастного Орфея. Вам же была гарантирована полная безопасность. Ваш друг…

Лагранж перебил его, улыбаясь:

— Да, я поставил дистанционные ограничители. Прошлый раз ты очень близко подходил к Жаку и лишился рук. Кашалот посерьезней нашего Жака. Он, по-видимому, не особенно пострадал. Жду и приветствую твоих смелых спутников.

— Действительно смелых, — насмешливо сказала Биата. — Об Иве я не говорю, но я испугалась только сейчас. У меня дрожат руки, и не верится, что все это было на самом деле, особенно — что я стреляла в несчастного Орфея.

Чаури Сингх повернулся и пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал: он и не заметил, когда Биата нажала на спуск кормовой пушки.

ВЕЛИКИЙ КАЛЬМАР

Великий Кальмар нежился на солнце, едва просвечивающем сквозь сероватую кисею облаков. Он принимал солнечные ванны, раскинувшись на воде. Его гигантское тело подчинялось движению волн, отливало пепельно-серыми тонами, под цвет неба и моря.

Над Великим Кальмаром молча кружили морские птицы. Даже говорливые чайки притихли, будто прониклись почтением к чудовищу, выплывшему из мрака.

— Кошмар, увеличенный в тысячу раз, — сказала Биата.

Какое-то время наш «Пингвин» висел над чудовищем, а затем Ки стал летать по кругу, безотчетно подчиняясь принятому здесь ритму движения. На это тогда никто не обратил внимания, всем казалось вполне естественным, что мы парим кругами.

О Великом Кальмаре утром сообщили дельфины, ворвавшиеся в лагуну. Они бросили свой пост на крайних границах новых полей планктона и в панике примчались домой. За ними еще несколько отрядов прибыли на остров…

— Он поднялся из тьмы, — сказал мне Тави. — Может быть большое несчастье.

— Кто-нибудь его видел? — спросил я.

— Тот, кто его увидит, больше не возвращается.

Я спросил, как, по его мнению, долго Великий пробудет на поверхности и застанем ли мы его, если вылетим через десять минут.

Тави от волнения перешел на ультразвуковой диапазон. В его глазах застыл ужас.

Я стал его успокаивать, сказал, что мы летим на «Пингвине» и будем все время в воздухе, а Великий Кальмар силен только в своей стихии.

Тави дрожал мелкой дрожью. Мне вдруг тоже стало не по себе. Я посоветовал Тави переждать опасность на «балконе» в обществе Хариты, и он с нескрываемой поспешностью кинулся из купальни, где мы с ним разговаривали, к ближайшему карнизу…

Казалось, что огромные глаза Великого Кальмара пристально следят за нами.

Биата зевнула.

— Что это со мной? Я сегодня так хорошо спала, а глаза слипаются.

Костя стал объяснять причину: