— Но он все-таки мой двоюродный брат, правитель из рода Грака. Я не хотел бы причинять ему вред. — Ну разумеется, о чем речь? — отозвался Петроний успокаивающим тоном. — Не можем же мы, патриции, улаживать наши разногласия, убивая друг друга. Это послужило бы плохим примером для черни и, кроме того, породило бы совершенно ненужные кривотолки.

— Но времена изменились, друг мой, — вмешался Катулл. — Род Грака правит Римом вот уже несколько столетий, и мы, естественно, не хотим менять заведенный порядок. Именно поэтому мы решили, что первым консулом должен быть ты. К тому же у Марка не осталось сыновей. Даже если они появятся в будущем, то, учитывая его возраст, наверняка будут слабыми и болезненными. Нам же нужен правитель со здоровой кровью, имеющий сыновей, которые могли бы ему наследовать. Не сомневаюсь, что легионеры поддержат твою кандидатуру — ведь в армии ты второй человек после него.

— Я должен идти, чтобы подготовиться, — сухо отозвался Лукулл и вышел из комнаты.

— Суров и неприступен, — насмешливо прокомментировал Катулл, когда дверь закрылась.

— У них в роду все такие, — ухмыльнулся Петроний.

— Ты давно взялся за него?

— Еще до того, как мы установили контакт с Карфагеном, — протянул Петроний, гордый собственной дальновидностью. — Разумеется, я был очень рад, когда Марк прогнал тугар. Каждые двадцать лет они обирали нас до нитки и съедали лучших работников. Теперь, когда их нет, у нас развязаны руки. Но эти янки!… Увидев, что они собой представляют, я сразу понял, что нам с ними не по пути. Я не говорил об этом с Лукуллом напрямик — он слишком чопорен, набит этими дурацкими представлениями о патрицианской чести и тому подобной белибердой. Но семена упали в почву.

Подойдя к столику для закусок, Петроний ухватил ломтик мяса, подслащенного медом, и стал задумчиво жевать его.

— Уже стемнело?

— Наверное.

— Это хорошо. Наши маленькие послания дойдут до черни. Это была поистине блестящая идея. Сделать Марку невинное на вид предложение, которое он непременно отвергнет, а после этого настроить толпу против него.

— Не слишком ли замысловато? — холодно заметил Варий, самый молодой из сенаторов.

Петроний склонил голову набок и посмотрел на Вария прищурившись:

— Идем на попятный? Варий заколебался:

— Я не собираюсь препятствовать вашим планам, если ты это имеешь в виду. Я не хуже тебя понимаю, чем угрожают нам янки. Но давайте не будем забывать, что этот Кромвель и карфагеняне впутались во все это отнюдь не ради нашего блага. Надо выяснить, что они замышляют.

— Опять эти вечные страхи перед мерками и Тугарами? — обронил Катулл.

Варий оставил эту реплику без внимания.

— Угроза со стороны мерков несопоставима с той, какую представляют для нас янки, — продолжил он. — Только вчера мне пришлось казнить раба, болтавшего какой-то вздор насчет всеобщего равенства.

— Вот-вот, с этих разговорчиков все и начинается, — вскинулся Петроний. — А кончится тем, что мы все погибнем.

— Я согласен с этим, — откликнулся Варий.

— Так о чем тогда речь? — примирительно улыбнулся Катулл.

— О мерках.

— Если они действительно придут, — сказал Петроний, понизив голос, — то, понятно, расправятся в первую очередь с янки, тем более что обладают этим новым оружием, которого не было у глупых тугар. Ну а если так, то не разумнее ли заранее стать на сторону победителей? В конце концов, они едят крестьян, а не патрициев, — цинично рассмеялся он.

Варий лишь обескуражено помотал головой:— Порой мне трудно поверить, что я с вами в одной упряжке.

— Тем не менее ты впрягся в нее, — произнес Катулл с мягкой настойчивостью. — И учти, что завтра на месте Марка уже будет Лукулл.

— Бедный глупый Лукулл! — захихикал Петроний. — У него не больше воображения, чем у глыбы камня. Манипулировать им будет легко.

— Но Марк будет по-прежнему здесь, как и янки, — возразил Варий. — А вместе они представляют силу, с которой надо считаться.

— Бедный Марк! — ехидно бросил Катулл.

— Но… Ведь ты, Петроний, обещал Лукуллу, что Марк останется жить.

— Я обещал? — переспросил Петроний невинным тоном. — Не все же от меня зависит. Летом человека подстерегает столько опасностей. Не далее как в прошлом году моя несчастная жена так сильно отравилась какой-то негодной пищей.

— Да, ужасно, — вздохнул Катулл. — Я помню, как ты был безутешен.

— А янки? — прошептал Варий с почти не скрываемым отвращением. — Они ни за что не спустят вам этого.

— Эти недотепы? Им тоже следовало бы быть осмотрительнее насчет того, чем их тут угощают.

— Если бы я не верил, что это единственный способ сохранить наш Рим, то плюнул бы вам обоим в физиономию! — прорычал Варий, направляясь к дверям.

— Варий, не забывай только, в чьей ты упряжке! — с угрозой крикнул ему вдогонку Петроний.

— Я не забываю, — ответил Варий, не оборачиваясь. — Я слишком глубоко увяз в этом. Не забуду я также и о том, что пищу лучше принимать в одиночестве.

Два оставшихся в комнате сенатора посмотрели друг на друга и расхохотались.

Глава 8

— Поезд прибыл на конечную станцию!

— Наконец-то! — простонал Эндрю, выпрямляясь и выглядывая из окна.