При упоминании этого имени Хинсен нахмурился. Любимчик Кина и Шудера, который получал повышения даже чаще, чем все остальные, в то время как он, Хинсен, слова доброго от них не слышал. А что особенного в этом Готорне? Всегда был ничтожным рядовым, которым помыкали сержанты, не позволяя даже в туалет сходить без разрешения. Ну что ж, а теперь артиллерия и пехота, обученная им, Хинсеном, нанесла поражение этому проклятому квакеру. Он всей душой надеялся, что ему еще доведется увидеть труп Готорна на поле боя.

— Да, я знаю его, — ответил он сухо.

— И не любишь, — заметил Хулагар.

— Я доволен, что разгромил его сегодня.

— Его полк очень хорош. Твоим войнам надо еще поучиться этим новым методам ведения войны, чтобы сравняться с ним.

Хинсен подавил грубость, готовую сорваться у него с языка.

Хулагар задумчиво смотрел на поле недавней битвы. За последний час он узнал много полезного. Римляне были заурядным скотом, и тот факт, что остатки тугарской орды потерпели от них поражение, еще больше усилил презрение, которое он испытывал к Музте. Карфагеняне проявили себя в этом первом бою неплохо. Но то, что показали русские, он запомнит. Они сражались ничуть не хуже отборных уменов мерков.

— Теперь я понимаю, почему русские и янки разбили тугар, — сказал Хулагар Вуке на их родном языке.

Вука презрительно фыркнул:

— И все равно это всего лишь скот.

Хулагар бросил быстрый взгляд на Гамилькара, стоявшего поблизости с таким видом, будто не понимает ни слова.

— Мы будем действовать согласно плану Кромвеля, — обратился Хулагар к Гамилькару и Хинсену. — Отдайте приказ войскам окружить город плотным кольцом, но ни в коем случае не входить в него.

Гамилькар кивнул курьерам, и те пустили лошадей вскачь.

— Начало неплохое, — заключил Хулагар. — Теперь главный вопрос — проглотят ли они приманку.

Глава 5

«Отступили в город. Карфагеняне приближаются, чтобы взять Рим в кольцо осады. Насчитал три тысячи мушкетов и не менее сорока полевых орудий. Двадцать тысяч пехоты, если не больше. Подвозят две тяжелые пушки, по крайней мере пяти — повторяю — пятидюймовые».

Эндрю сделал паузу и оглядел собравшихся. Здесь присутствовали, помимо всего штаба, также Калин и Касмар, который был теперь не только первосвященником и председателем Верховного суда, но и доверенным лицом президента. Помещение имело спартанский вид, вся обстановка состояла из простого длинного стола и стульев с прямыми спинками вокруг него. Три стены были увешаны разнообразными картами, таблицами и диаграммами, отражающими всю многообразную деятельность по управлению армией, промышленностью и железной дорогой, которой занимался Эндрю в качестве военного министра. Через окно доносился гомон толпы на площади. Люди занимались своими делами и не подозревали, что над ними занесен дамоклов меч. Вздохнув, Эндрю вернулся к телеграмме:

«Ситуация критическая. Запасов пищи в городе хватит только на две недели. 5-й Суздальский и батареи потеряли триста человек убитыми и ранеными. Вельников, командир батареи, убит. Три пушки выведены из строя. Телеграфная линия скоро будет перерезана. Оборудую станцию за пределами города, чтобы докладывать о происходящих изменениях. Марк надеется на помощь. Если она не придет, может капитулировать. Остаюсь с полком в Риме, пока не будет прорвана блокада. Подпись: Готорн».

Эндрю со вздохом снял очки и откинулся в кресле.

— Какого черта эти карфагеняне вдруг поперли в Рим? — выпалил Ганс, вопросительно оглядывая всю компанию.

— Точнее, Кромвель попер, — сухо поправил его О'Дональд.

— Ну что ж, зато теперь мы по крайней мере знаем, где он и чем занимается, — философически заметил Эмил.

— Ага. Было бы гораздо лучше, если бы этот подонок пошел на дно вместе со своим судном, — буркнул артиллерист.

— Подозреваю, что все это гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, — произнес Калин, пробуждаясь от задумчивости, в которой он пребывал все это время. — Тугары пришли к нам на два года раньше срока — они должны были появиться здесь только этой осенью, тогда же когда и мерки в Карфагене. Мне кажется, что это нападение на Рим связано с планами, которые вынашивают мерки.

— Каким образом? — спросил Эндрю.

— Пока не знаю. — Калин недоумевающе развел руками.

— От нас до Карфагена семьсот миль, — возразил Эмил, как будто сама эта цифра служила гарантией безопасности.

— Если лиса передушила кур в соседней деревне, то, возможно, не мешает обзавестись дубинкой, — отозвался Калин.

— Так вы полагаете, что все это неспроста? — спросил Эндрю.

— Пока только подозреваю, не больше.

— Для того чтобы бронировать «Оганкит», нужен настоящий завод, — заявил Майна. — Не говоря уже о том, чтобы отливать тяжелые пушки. Кромвель, без сомнения, заключил договор с Карфагеном. Иначе он никак не смог бы переоборудовать свое судно. — Мы ведь продали им какое-то количество мушкетов и пушку пару лет назад, — напомнил Эмил. — Очевидно, у них разыгрался аппетит.

— А может быть, карфагеняне собираются дать отпор меркам? — предположил Касмар с надеждой в голосе.