Читаем Вечный слушатель полностью

Вечный слушатель

Албрехт Роденбах , Гонсалвес Креспо , Ян Янсон Стартер , Редьярд Джозеф Киплинг , Евгений Витковский

Албрехт Роденбах
(1856–1880)

Мечта

Плывут седые облакав лазури высоты.Глядит ребенок, погруженв мечты.И, изменяясь на летууходят облака в мечту,они плывут, как сны точь-в-точь,прочь, прочь,прочь.Плывут седые паруса,торжественны, чисты.Глядит ребенок, погруженв мечты.И, уменьшаясь на лету,плывут кораблики в мечту,не в силах ветра превозмочь,прочь, прочь,прочь.Плывут миражи вдалеке,плывут из темноты.Глядит ребенок, погруженв мечты.И нагоняет на летумечта — мечту, мечта — мечту,чтоб кануть в Лету, кануть в ночь,прочь, прочь,прочь.

Лебедь

Прохладно; первая звездав просторах замерцала;и в девственный глядится пруднебесное зерцало.В объятьях ночи и луны,сияние струящей,прекрасный лебедь на водележит, как будто спящий.Он гладь невинную крыломвосторженно тревожит,и пьет, и грезит, как поэт,и прочь уплыть не может.Ему ответит на любовьпечаль воды озерной,и образ отразит его —хрустальный, иллюзорный.И лебедь в озеро влюблен,безмолвствуя во благе, —но не бесчестит никогдаего невинной влаги.(Дитя, вот так и я творю,когда закат увянет,когда невинный голос твойв мое сознанье канет.)

Орёл

Вершину как престол избрав,торжественная птицавзирала в небо, чтоб затемв просторы устремиться.Но ядовитая змеявсползла на каменные кручи,и, лишь собрался царь высотуйти в полет могучий,змея вокруг его грудипредательски и злобно,блеснув на солнце, обвилась,стальной петле подобно.Летит орел, а с ним — змея,что меж камней лежала,и в грудь орлу сочится ядотравленного жала.О честолюбец, возлетив простор, в пучину света —и не ропщи, что смерть близка:таков удел поэта!

Мир

Был зимний вечер. Темнота окутала алтарь.Ко входу в церковь брел монах, держа в руке фонарь.Как пилигрим, свершивший путь, усталый, изможденный,остановился и застыл у каменной колонны.И долго около дверей ключами он бренчал,но сам, казалось, ничего кругом не различал,как призрак. Наконец вошел, ступая еле-еле,трикраты грудь перекрестил, смочил персты в купели,фонарь немного приподнял, и видит в тот же миг:стоит вблизи от алтаря еще один старик, —как Голод, худ, как Смерть, согбен, но — все же был высок он,в седой копне его волос светился каждый локон;исполнен вдохновенных дум, сиял во мраке он,как алебастровый сосуд, в котором огнь зажжен.Сурово инок вопросил, едва его заметил:«Что ищешь?» — «Мира!» — в тишине чужак ему ответил,вздохнул и в нишу отступил, к колонне, — там темно.Монах, взглянув на чужака, молиться начал, но,постигнув истину, шагнул назад, к церковной двери:пришлец, искавший мира здесь, был Данте Алигьери.