– Мы тоже пойдем? – вкрадчиво спросила Фунтова, когда подруга исчезла за дверью.

Степан кивнул.

– Не смеем вас задерживать.

Фунтова и Зотова вмиг исчезли. Следом ушла Настя, которая не произнесла ни слова. Мы остались в комнате втроем.

– Мда! – произнес муж.

– Угу, – пробормотала я.

– Есть хорошая новость, – чересчур весело заговорил Юра, – никто не хотел навредить Вилке. Старушки-щебетушки решили нас просто использовать.

– Надо отдать им должное, – вздохнул Степан, – бабули добились успеха. Невероятно глупая история! Неужели Люба совсем безмозглая? Не посмотрела в Интернете информацию про ЭКО?!

– Она считала мать безумной, – пояснила я, – думала, что та почти ничего не помнит, плохо соображает. А оказалось наоборот.

– Мораль: бойся пенсионерок, которые решили тебя изгнать, – подвел итог Шкатулкин. – Между прочим, Ксения Петровна могла отнести чай в полицию, и для Любушки-голубушки началась бы совсем другая история. Почему в плохих семьях порой появляются хорошие дети, а в хороших плохие?

– Нет ответа, – пробормотала я.

Эпилог

В начале зимы я решила заранее купить новогодние подарки и отправилась в торговый центр. Что положить под елку мужу, я не знала, поэтому просто бродила по этажам, перебирая в уме варианты. Рубашку? Степа устал их считать. Одеколон после бритья? Неплохая идея, только в ванной стоит толпа флаконов, я приносила супругу парфюмерию на четырнадцатое и двадцать третье февраля, годовщину нашего знакомства, день ангела, в дату свадьбы… Ручку! С золотым пером! Чудо-идея! Но Степа, похоже, давно разучился держать ее, он теперь только на компьютере печатает. Шарф? Муж их терпеть не может. Перчатки? Они в компании с кашне. Господи, как же трудно с мужчинами! С женщинами намного проще. Любая из нас мигом бросит работу, услышав слова: «Дорогая, Дед Мороз собрался принести тебе какое-нибудь украшение с бриллиантами, но боится не угадать с дизайном и размером. Уж давай вместе выберем». Думаю, большинство из нас тут же ринется к двери на улицу, тараторя по дороге: «Милый, дорогой, не надо сюрпризов! Уже мчусь! Что? Я говорила утром, что вернусь поздно, у меня совещание? Ах да, его отменили. А какая у Деда Мороза сумма в кошельке?»

Окончательно пав духом, я села за столик в кафе, он прятался за искусственным деревом, и стала пить совсем невкусный капучино.

– Мама Ксюша, – защебетал с другой стороны пластиковой елки знакомый голос, – ты устала?

– Нет, Настенька, – ответила Ксения Петровна, чье красивое сопрано я теперь всегда узнаю, – ты такая заботливая. Пойдем дальше. Хотя мне понравилась голубая блузка!

– Мамулечка, она тебя простит.

Я осторожно раздвинула ветки и увидела, что в проходе за пределами харчевни мило беседуют Анастасия и старшая Гасконина.

– Ты лучшее событие в моей жизни, – нежно сказала бывшая балерина, – столько раз я ошибалась в людях, но ты, Настенька, настоящее чудо.

– Ой, не хвали, я смущаюсь, – засмеялась журналистка, – хочу, чтобы ты была самой красивой среди гостей.

– Давно не встречала Новый год в компании.

– Пора возобновить традицию.

– У меня для тебя есть подарок под елку!

– О! Мамочка Ксюша! Спасибо.

– Завтра поедем к нотариусу.

– Зачем?

– Оформлю дарственную на мои квартиры. Они станут твоими.

– О нет! Нет! Ни в коем случае!

– Да почему?

– У тебя есть Люба!

– У меня нет дочери! Я так переживала, кому все нажитое останется. А ты так внимательна, ласкова…

– Нет, нет!

– Да! И не спорь.

– О, мамочка Ксюша!

– Глупая история с книгой этой вульгарной писательницы Виоловой доставила мне много горьких минут. Но есть и радость: я встретилась с тобой и обрела родного человечка.

Голоса стали удаляться, женщины медленно пошли по широкому коридору. Я замерла над чашкой. Настя! В тот день, когда балерина и все остальные ушли из нашего офиса, мы с Юрой стали обсуждать то, что услышали. И тут Степан сказал:

– Все! Мы больше не говорим о книге, которую в единичном экземпляре выпустили под твоим именем. Давайте займемся другими делами.