Читаем Вечный двигатель маразма полностью

– С какими ягодами? – увеличила громкость звука непонятливая девица.

– Все равно, – прошептала я.

– Есть справка на Гасконину, предлагаю именовать ее по девичьей фамилии, а то мы запутаемся, – воскликнул Юра. – Хотите послушать?

– Начинай, – велел Степан, который успел вернуться из туалета и сел за стол.

– Она поздний ребенок, – начал Юра. – После школы поступила на журфак, не МГУ, азы профессии осваивала заочно в ныне не существующем вузе в городе Марковске.

– Где? – удивилась я.

– У юной красавицы в школьном аттестате не было ни одной четверки, – пояснил Юра.

– Отличница? – удивился Степан. – Почему ей медаль не дали?

– Люба училась на двойки, – вздохнула я. – Но ей по всем предметам натягивали тройки. Когда человек говорит: «У меня в школьном дневнике ни одной четверки нет», это не означает, что там пятерки. Вероятны тройки!

– С такими оценками нет шансов попасть в приличный вуз, – продолжал Юра, – вот недорослицу и пристроили куда подальше на заочное. К диплому о получении высшего образования прилагается вкладыш с отметками. Но его никто никогда не смотрит. Важны только корочки, все остальное пустяки.

– Студенту-заочнику надо работать, где она служила? – уточнил Степан.

– Внештатным корреспондентом в многотиражной газете при заводе «ЗИЛ», – ответил Юра.

– Скорей всего, сидела дома, – решил Степа, – добрый папенька попросил какого-нибудь приятеля оформить дщерь на службу.

– На пятом курсе вышла замуж за Николая Петрова, сменила фамилию, – продолжал отчет Шкатулкин, – развелась через четыре месяца. Потом новый брак, тоже неудачный, с Владиславом Солнцевым. Правда, на этот раз союз просуществовал год. Затем попытки построить семью с Игорем Волгиным, Андреем Готовым и, наконец, с Антоном Рамкиным.

– Согласен с тобой, – остановил компьютерщика Степан, – даму лучше именовать по девичьей фамилии. Иначе голову сломаем. И где ее мужья?

– Петров удачно женился на итальянке, живет на Сицилии, владеет рестораном, – стал докладывать Юра, – Солнцев и Рамкин умерли. Первый пил, второй ушел из жизни от тяжелой болезни. Волгин перебрался в Краснодар, он обеспеченный человек, торгует продуктами. Готов живет в Израиле, владеет агентством по устройству праздников. Все бывшие супруги, кто жив, женаты, имеют детей, обеспечены. Думаю, они об ошибке молодости по имени Люба давно забыли. Брачный марафон Гасконина начала в последний год обучения в вузе и закончила в двадцать семь лет. Она давно свободна. Отец Любови скончался, мать жива. У семьи Гаскониных ранее была роскошная, по нашим временам, очень дорогая квартира в самом центре. Дирижеру и балерине принадлежал целиком третий этаж. Когда-то они объединили две «трешки». Потом Люба и Ксения Петровна разъехались. Дочь поселилась в больших хоромах на Старом Арбате. Маменька укатила в Соловьиную рощу.

– Это где? – уточнил Степан.

– На Кудыкиной горе, – хмыкнул Шкатулкин, – московские задворки, сразу за МКАД.

– Доченька лучше устроилась, – ехидно заметила я.

– Пожилому человеку хорошо на окраине, там зелено. В центре Москвы полно машин, – возразил Дмитриев, – выхлопные газы не лучший кислород.

– Работала Гасконина в множестве мест, – продолжал Шкатулкин, – референтом, как правило. Но ее живо увольняли. Сейчас она, как мы уже знаем, владелица совсем непопулярного журнала в сети.

– И на какие средства она существует? – полюбопытствовал Степан.

Шкатулкин скорчил гримасу.

– Не отвечу. Судя по налогам, она нищая. Но люди частенько прячут свои доходы от мытарей.

– Кто, по твоему мнению, может таить зло на Любу? – спросил Дмитриев.

– Да много народа, – доложил Юра, – мужчины бывших недолюбливают, у них новые жены есть, те свою предшественницу редко обожают. С мамашей она разъехалась. Почему? Если с родительницей хорошие отношения, не станешь с ней жить врозь.

– Ну, тут ты не прав, – возразил Степан, – некоторые маменьки житья никому не дают.

– Так я про хорошие отношения сказал, – возразил Юра. – Что-то у них с Ксенией вкривь пошло, а не о том, что Люба в размене жилья виновата. О, десертик.

Передо мной тоже появилась вазочка с панакотой, я взяла ложку.

– Квартиру они разменяли, поселились в разных концах Москвы, – рассуждал дальше Шкатулкин, – друг до друга им полтора часа даже на метро ехать. Если дружишь с матерью, то поближе к ней устроишься. Жизнь обычно людям перья выщипывает, гонор сбивает. Но Любовь Сергеевна на меня произвела впечатление не самой доброй и ласковой. Характер у нее, похоже, резкий. Такие люди легко врагов наживают. И с родителями часто не ладят.

Через полчаса мы вернулись в офис. Я взяла книгу, удалилась в пустую переговорную, села в кресло и начала читать. Повестушка оказалась весьма нелицеприятной. Как вам фраза: «Люба Гасконская, которая незаконно носит фамилию Гасконина, в детстве была на редкость противной девчонкой». И чем дольше я изучала опус, тем сильнее удивлялась. Когда через час ко мне заглянул Степан, я плавала в море изумления.