В декабре Чириков отправил донесения в Петербург. В них он сообщал, что еще в начале похода «открылось, что земли Ианн де Гамма нет». Зато на 55°36′ с. ш. мореплаватели «получили землю, которую признаваем без сумнения, что оная часть Америки».

Чириков исчислил в русских верстах расстояние от Камчатки до Америки, а открытые им земли привязал на карте своего плавания к Камчатке и Калифорнии.

Тяжко больной, покрытый цинготными пятнами, Чириков размышлял: не являются ли Алеутские острова продолжением Северной Америки?

Для того чтобы проверить это, он в 1742 году совершил плавание к острову Атту.

Взяв пеленги, исследователь убедился, что Атту — остров, а не «соединительная к Америке большая земля». Возвращаясь от острова Феодора, как он назвал Атту, Чириков увидел «остров святого Юлиана» (остров Беринга).

Люди «Святого Павла» не могли подозревать, что корабль проходит мимо свежей могилы Беринга и жалкого убежища его еще живых спутников!

Пакетбот Чирикова находился в каких-нибудь четырех милях от острова Беринга, но в это время берег закрыло густым туманом.

Чириков возвратился из похода. В августе 1742 года он был уже в Якутске. Оттуда он послал в Петербург документы своего похода в Северо-Западную Америку.

Только в 1746 году Алексей Чириков был вызван в Петербург. До этого он продолжал свои труды по Великой Северной экспедиции в глухом Енисейске.

В столице он написал предложения для Адмиралтейств-коллегий. Он хотел, чтобы был основан город в устье Амура, устроены корабельные пристани на Пенжинском море, заложены крепости в Новой России, как он хотел назвать Северо-Западную Америку.

Чириков составлял общие карты великих русских открытий на северо-востоке. Эти чертежи 1746 года были разысканы лишь советскими исследователями.

О своих огромных заслугах он ничего не говорил, но с гордостью писал, что благодаря подвигам русских мореплавателей «открылось на малой части земноводного глобуса много земель и островов, о которых до упомянутого времени не было известно…».

Алексей Чириков, открыватель Северо-Западной Америки, умер в 1748 году в болезни и нужде, прожив на свете всего сорок пять лет.

Почти двадцать лет его жизни прошло в скитаниях и опаснейших походах, давших блистательные плоды.

Каждый человек нашей страны должен знать имя этого героя русской науки. Имя Алексея Чирикова должно быть на страницах учебников, на бортовой надписи советского корабля, в названии нового города…

ВЛАДИМИРЦЫ НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ

В XVIII веке русские мореходы из Охотска и Камчатки совершали отважные плавания к Алеутским островам и Аляске, а в самом начале XIX столетия, заселив Аляску, достигли солнечной Калифорнии и кораллового берега Сандвичевых (Гавайских) островов. Среди первых исследователей севера Тихого океана были и уроженцы бывшей Владимирской губернии.

В моей «Тихоокеанской картотеке» собраны сведения об одном из них — купце-мореходе Степане Постникове.

В 1759 году Степан Постников жил в Большерецке на юго-западном побережье Камчатки. Войдя в долю с Семеном Красильниковым, Семеном Кульковым и Степаном Тюриным, предприимчивый владимирец построил на реке Камчатке судно. В качестве опытного морехода был приглашен Степан Черепанов. В сентябре 1759 года корабль «Захария и Елисавета» вышел в море «для изыскания новых островов и народов», как говорил тогда о подобных походах знаменитый камчатский мореход Степан Глотов. На борту судна было сорок два промышленника.

Путешественникам пришлось зазимовать на Командорах. Судя по очень толковому описанию, составленному впоследствии со слов Черепанова, они побывали на острове Беринга. Мореход описал Саранное озеро на северном побережье острова, живо рассказал об охоте на морских коров, которые еще водились тогда у Командорских островов. Люди с «Захарии и Елисаветы» кололи огромных животных железными спицами на длинных древках. Каждая морская корова давала до 150 пудов чистого мяса, не уступавшего по вкусу говядине, и более пятидесяти пудов жира.

Насушив мяса и натопив впрок жира, мореплаватели направились к Алеутским островам, где начали промысел морских бобров. В описании Черепанова можно узнать остров Атту, самый крупный среди Ближних островов, с его труднодоступными для высадки скалистыми берегами и снежными горами. Русские промышленники внимательно наблюдали жизнь алеутов Ближних островов, и Черепанов записал много ценного о жизни, быте и верованиях обитателей Атту.

«…Когда станем есть же, что сами едим, то и тем алеутцам уделяем, не минуя никогда…» — рассказывал потом Черепанов о своей дружбе с туземцами. Мореходы помогли одному из алеутов вылечить тяжелую рану на руке, и в знак благодарности тот принял русское имя — Леонтий.

В 1762 году путешественники вернулись с Алеутских островов, доставив 1750 бобров.