– Я не собираюсь причинять тебе вред, – сказала она. – Нам нужно поговорить. Нужно все исправить. – Она заметила красную вспышку света, когда он поднял косу, держа ее наготове, если она решит приблизиться. – Прошу тебя, Тамаро.

– Я не могу тебя выпустить, – сказал он. – Я попаду в тюрьму. И Эрминио тоже.

– Это так, – согласилась Тамара. Бессмысленно было делать вид, будто ее ложь поможет восстановить их доброе имя. – Но то, насколько суровым будет наказание, зависит от тебя. Сам понимаешь, если тебя поймают после того, как меня не станет, свободы ты не увидишь до конца жизни. А если явишься с повинной прямо сейчас, а я попрошу Совет проявить снисхождение, то получишь всего год или около того.

– Я не могу так с ним поступить. Не могу предать собственного отца!

Тамара устало поежилась. Мать, отец… почему его ко всегда на последнем месте?

– Чего ты хочешь от жизни? – спросила она. – Ты хочешь растить детей?

– Конечно.

– Так найди способ. Найти себе супругу и воспитай собственных. Если я рожу здесь, ты точно будешь знать, что не имеешь к этому отношения, и потеряешь всякую надежду обзавестись собственными детьми. Если ты дашь мне ключ, я сдержу обещание: я передам тебе свою норму, как только в нашем распоряжении будет бумага и свидетель.

Послышался шелест пшеницы; он опять шевельнул косой.

– Как я могу тебе доверять?

– Ты мой ко, – сказала она. – Я по-прежнему люблю тебя, я по-прежнему хочу, чтобы ты прожил счастливую жизнь. Ты не можешь рассчитывать на совместных детей после того, что натворил, но меня не заботит моя норма – просто позволь мне отправиться в полет на Моските, позволь мне испытать эти несколько мгновений счастья. Позволь мне быть той, кто я есть, и я отплачу тебе тем же.

Прошел целый мах, а Тамаро продолжал молчать. Усилием воли Тамара заставляла себя ждать; одно неверно просчитанное слово, и она могла все потерять.

Она услышала, как Тамаро отложил косу.

– Я покажу тебе, где ключ.

Он отвел ее к неприметному участку поля, вдали от всех старых и новых погребков, и раскопал землю рядом с одним из растений. Когда он извлек ключ между корней, Тамара поняла, что не нашла бы его и через год поисков.

Он передал ей ключ.

– Идем со мной, – сказала Тамара. – Я не буду лгать людям, но и усложнять тебе жизнь не стану.

– Мне стоит подождать здесь, пока не вернется Эрминио, – решил Тамаро. – Сначала я лучше с ним поговорю.

– Хорошо. – Тамара протянула руку и коснулась его плеча, пытаясь заверить его в том, что не собиралась отказывать от своих обещаний. Он не смог бы посмотреть ей в глаза. Стыдился ли он того, как поступил с ней, или ему просто было совестно оттого, что не смог довести до конца отцовский план?

Она оставила его на поле и подбежала к двери. Ключ аккуратно вошел в скважину, разводя ограничители в стороны, но когда Тамара попыталась его повернуть, замок не поддался. В панике она вытащила ключ и протерла его пальцами, а затем постучала им по двери, пока из одного филигранного углубления не вывалился крошечный комочек земли.

Она снова вставила ключ в замок и осторожно повернула; она слышала, как цилиндры в замке с легким щелчком поочередно входят в зацепление. Она повернула ручку, и дверь распахнулась перед ней как ни в чем не бывало.

Пройдя несколько метров по коридору, она повернула за угол и столкнулась со своим соседом, Калогеро. Он нес урну для голосования и пачку бюллетеней.

– Тамара? – Он удивленно посмотрел на нее. – Значит… болезнь удалось сдержать?

– Без сомнения. – Болезнь. Что еще могло отвадить любопытных соседей до того момента, пока все не будет кончено? Какое-то мгновение Тамара стояла, восхищаясь хитростью Эрминио. Чем страшнее выглядело заражение с его слов, тем охотнее агрономы бы решились на расследование последствий болезни – но хватило бы всего нескольких сожженных участков на поле, чтобы все выглядело так, будто Тамаро устранил угрозу на корню.

Калогеро был все еще растерян, но даже если ему и сказали, что кто-то видел детей, виду он не подавал.

– А Тамаро собирается голосовать?

– Он не сказал. Но тебе нет нужды беспокоиться о нашей ферме.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно. Наверное, он просто забыл про выборы. Тебе стоит зайти за его голосом.

– Ладно. – Калогеро опустил урну и предложил ей бюллетень. – Я знаю, что по дороге будут и другие места для голосования, но раз уж ты здесь, то можно этот вопрос сразу и решить.

Глава 21

– Карла! Я уж думала, астрономы вас насовсем забрали!

Худоба Патриции вызывала тревогу, но сама девушка, по-видимому, была в хорошем настроении. Карла перебралась на другую сторону небольшой переговорной комнаты, поближе к ней. Из-за всех этих приготовлений к полету последний раз они разговаривали больше шести черед тому назад.

– Если бы все было так, как хотела Тамара, я бы прямо сейчас проходила очередной тренинг по технике безопасности, – сказала в ответ Карла. – Я в настоящем Моските проведу меньше времени, чем потратила внутри этого макета.

– Лучше так, чем оказаться неподготовленной, – заметила Патриция.