Читаем Вечное Пламя полностью

Теперь Карло увидел его голову. Глаза были закрыты, но младенец напрягал свой тимпан, очищая его от мусора. Если в безжалостном мире Бесподобной рождение четырех детей стало трагедией, а двух – благословением, то как быть с этим? Карло неожиданно понял, что в его ужасе было и рациональное зерно: ни у одного вида столь скудный способ размножения ни за что бы не стал нормой. Каждое очередное поколение было бы не больше предыдущего, а любое снижение численности стало бы непоправимой утратой. Если только ситуация не приобретала еще более странный оборот, и подобный акт деторождения можно было повторить. Если мать не только могла выжить после рождения ребенка, но и проделать это несколько раз.

Младенец зарокотал. Услышав его, Бенигно ответил тем же, и их взаимные стоны слились в беспрерывный хор отчаяния.

Макария взяла новорожденного на руки и начисто вытерла его энергичными, но вместе с тем мягкими движениями. Карло ощутил смесь отвращения при виде этого действа и облегчения от того, что его не заставили заниматься этим самому.

– На вид она здорова, – заметила Макария, протягивая древесницу для осмотра.

– Она? – Карло не представлял, как определить пол новорожденного, не имея ко, с которым его можно было бы сравнить.

– Если бы процесс деления дошел до конца, то это была бы женская половина, – подтвердила Макария. – Либо пол был закодирован в сигналах, записанных во время деления Зосимы, либо на него бы повлияло местоположение в теле Бенигны.

– Нам нужно будет проверить это на другой самке и выяснить, сможем ли мы получить тот же результат.

Макария была с ней согласна.

– Как минимум полдюжины раз, – добавила она. Затем ненадолго задумалась. – Интересно было бы узнать, передает ли лента какие-либо признаки исходных родителей – запечатлела ли она только обобщенный, универсальный сигнал или в переданный сигнал вошло что-то специфичное для Зосимы и Зосимо.

Карло был не готов заглядывать настолько далеко. Он обернулся к искалеченному телу Бенигны. Поверхность перегородки распалась на части, и ее остатки уже начали отделяться от кожи по краям, обнажая нижележащую плоть. Это была самая большая рана, которую он видел в своей жизни – если не считать травмы на трупе, с которым ему довелось столкнуться еще будучи студентом – тогда женщину практически разрезало пополам взрывом; убитый горем ко предложил ее тело для анатомирования. – Я, пожалуй, увеличу дозу транквилизатора и попытаюсь закрыть рану хирургическим путем, – сказал он. Вне зависимости от того, могли ли древесники испытывать тревогу, чувствуя нарушение естественного порядка вещей, философское отношение Бенигны к вопросам деторождения перестало бы иметь значение, если бы по пробуждении она увидела в своем теле вот такую зияющую дыру.

В руках Макарии детеныш умолк, но Бенигно продолжал беспорядочно кричать. В отсутствие обета предсказать его поведение по отношению к «не совсем его» дочери было невозможно, но среди разных видов были известны случаи, когда некоторым ко удавалось наладить близкие отношения с продуктом спонтанного деления.

– Стоит хотя бы показать ему дочь, – предложил Карло. – Мы сможем понаблюдать за его реакцией без риска для ребенка.

– Хорошо. – Подтягиваясь нижними руками вдоль опорной веревки, Макария осторожно выбралась из клетки. Карло последовал за ней.

Увидев детеныша, Бенигно замолчал, хотя на вид не успокоился, а скорее, был сбит с толку. Карло задумался, мог ли он отличать разные варианты развития событий и вести себя соответствующим образом. Если бы Бенигна родила от другого мужчины, смог бы он сразу же определить это по запаху ребенка? А если бы ребенок родился без отца – что было естественным следствием их насильной разлуки, смог бы он понять и это, а затем извлечь из ситуации максимальную пользу?

Приблизившись, Макария протянула ему детеныша. Какое-то время Бенигно пристально разглядывал девочку, но затем ретировался по ветке, за которую цеплялся руками и перепрыгнул к боковой стенке клетки, где принялся сердито толкать занавес, скрывавший от него Бенигну, просовывая пальцы сквозь прутья.

– Вряд ли он успокоится, увидев ее в таком состоянии, – сказал Карло.

– Видимо, ты прав, – согласилась Макария.

– Пожалуй, я ее зашью. – А потом освобожу от этого постамента, – решил Карло. Она и так достаточно натерпелась.

– Тебе стоит снова посадить их в одну клетку, – сказала Аманда.

– Да. – Карло с трудом сдерживал эмоции; с одной стороны, он чувствовал неподдельную симпатия к древесникам, с другой – его ощущения, вполне вероятно, отчасти объяснялись простым состоянием шока. – Как только она поправится, им вдвоем можно будет вернуться в лес.

Наступила неловкая пауза, после чего Макария тихо произнесла: «Мне кажется, это не самая удачная идея, Карло».

– А почему нет? Я понимаю, что нужно еще раз проверить запись, но нам необязательно повторять процедуру на Бенигне.

Рожденный от ленты детеныш древесника начал поеживаться; Макария взяла девочку поудобнее.