Читаем Вечная полночь полностью

Вновь обретенная безмятежность даже подвигла меня искать работу. Совершенно случайно в «Аризона Репаблик» я попал на текст про одну новую тему под заголовком «Продвинутые таблетки» про бурно развивающуюся отрасль в бесовской затее насчет Питания Нового Поколения. Всенощное Рэйв-Общество и Корпорация Ботаников. Как ни странно, я пачками читал местные газеты, и найти там продуктивную идею было лишь вопросом времени. Проводя все эти чертовы дни напролет в процессе соскакивания с тяжелых наркотиков, я подсел на новости. В своей извращенной доскональности, я читал даже некрологи. Люди в Аризоне жили поразительно долго, что само по себе интересно… И я, с недавних пор в завязке, вдруг крепко задумался о Мэйзи Добсон из мормонов, восьмидесятилетней матери девяти детей, скончавшейся в Городе Солнца…. Или начинал размышлять о последних минутах жизни Эдвина Скитопа, основателя и руководителя фирмы «Скитор Сьюэр энд Сайфон». «Эдвин Скитоп родился в городе Снерм, Айдахо, начал свою деятельность в Инженерном Корпусе ВС США, после Второй мировой войны переехал в Булхед-сити». «Но почему? — спрашивал я. — Почему, Эдвин?»

Изо всех сил стараясь видеть во всем хорошую сторону, я просто не замечал, каким образом люди добивались успеха. Не поймите меня превратно, я был очень настроен завязать. Не хотел позволить превратить себя в тормоза тому, что переживалось как по большому счету серость существования без наркотиков. Я интуитивно чувствовал, что именно необходимость ежедневно торчать делает старый образ таким концентрированным. Жить на уровне выживания очень похоже на то, что у буддистов называется Сфокусированным Одноточечным Сознанием.

Естественная жизнь — более аморфное занятие.

Несчастные случаи исключаются. Предполагаю, когда я, соскочив, в первый раз стал искать работу: заказ у «Плейбоя» на расследование нового поколения мозговых стимуляторов — я бессознательно старался оставаться обдолбанным. «Продвинутые таблетки» — это звучало так… стильно. Плюс они легальные, дешевые, изменяющие сознание и — надеюсь, надеюсь, надеюсь — не вызывающие привыкания.

Но кто знает? Я в «Плейбое» последний раз работал черт знает когда. Еще до «Лунного света». Я тогда как-то делал им материал, что-то типа «Нового Безумия». Журналистика представлялась весьма безопасным путем возвращения в мир оплачиваемых текстов. Не в смысле, я очень уж творчески одаренный или что-то в этом духе. Всего делов, что слетать в Сан-Франциско, выловить этих придурков Нового Поколения, всяких субъектов, продвигающих лекарство Альцгеймера как средство стимуляции интеллигентных мозгов, затем вернуться домой, сесть за пишущую машинку и оных выстебать.

Типа, тусовочные приколы? Ничего подобного. Ничего такого, особенно будь у меня дом. И, желательно, пишущая машинка. Поэтому и проблематично начинать жить, как нормальные люди. Та же дилемма насчет надо-собраться-когда-ты-максимально-разбит. Как всегда, я не только разучился писать, я вообще забыл как жить.

Мой друг и редактор «Плейбоя» на Западном побережье Стив Рэндэлл к моему возвращению в Кормушку отнесся более чем положительно. Но сам я весьма дергался насчет возвращения к литературному труду после пережитого минихолокоста.

— Должен признаться, — заныл я, когда мы обсудили гонорар за мою вылазку к потребителям мегаинтеллектуального лекарства, — должен признаться, что не уверен, что не разучился печатать. Что там раньше было в среднем ряду: a, s, d, f? Q в верхнем левом углу, да? Над А? В смысле, я понимаю, Q особо не нужно, но все-таки. В смысле, как я буду писать текст про мозги, блин, если не можешь напечатать IQ.

Рэндэлл, как две капли воды похожий на актера, игравшего босса Мёрфи Браунга, выслушал мои излияния со своим обычным ангельским видом, потом меня перебил. По-моему, он положил трубку на стол, сходил проверил почту, потом факс, налил себе стакан воды, потом сказал: «Да, алё», зная, что я продолжаю хныкать в телефон.

— Короче, пиши, — подытожил он, не высмеивая мои страдания на другом конце провода, и не сочувствуя им, — и обязательно запиши все на пленку.

Симпатичный нормальный мужик, чья незамысловатая коричневая сигара служила способом скрывать невообразимый невроз, Стив принадлежал к тем оригинальным людям, кому очень не хватает титула «Почетный Жид». Такой вот человечек. С причудливой нервозностью, которую скрывал под непоколебимым спокойствием в речи и поведении.

— Я просто хуею, — объявил я ему, когда мне прислали заказ, я подписал контракт, и было пора вылетать в Сан-Франциско — в город, который Продвинутые Наркоманы, по понятным причинам, называли своим домом.

— Что может случиться? — спросил Стив, извиняя мою склонность к паникерству. Я прямо видел его перед собой, как он откинулся на стуле, закинул ноги на стол и поигрывает своими очками, обозревая вид из здания редакции «Плейбоя» на бульвар Сансет.