Читаем Вдребезги полностью

После ресторана на воздухе было свежо. По мосту через канал гулял ветер. В чёрной воде колыхались огни фонарей, из пабов неслась ирландская музыка – заводные скрипки и флейты, резвый аккордеон. В Дублине у Майкла была кузина, которая всерьёз занималась кейли. Раз в неделю и ещё по выходным она собирала компанию и отрывалась просто так, для себя. Танцевала она отпадно.

Шинейд была старше Майкла лет на десять. Красивая, огненно-рыжая, кудрявая, как чёрт. И муж у неё был такой же, и дети – одинаковые, как морковки. Майкл иногда жалел, что с ней поговорить толком не о чем: то он слишком мелкий, то она слишком взрослая.

В Дублине Майклу всё время казалось – вот тут его место. Здесь семья, корни. Дед с бабкой, дяди, тётки, Шинейд со своими морковками. Было бы здорово туда уехать. Лондон – это как съёмная квартира. Вроде живёшь давно, своими вещами заставил, крюки повбивал, полки повесил, окна вымыл – а стены всё равно не твои, чужие. Дублин – другое дело. Хотя Майкл и жил там всего ничего – пара недель летом, и то не каждый год, ну и зимние праздники. Каждый раз приезжал и чувствовал: я дома. На этих улицах, в этом говоре, который он цеплял мгновенно и, даже возвращаясь в Лондон, ещё месяц-другой говорил «сейчас» вместо «пожалуйста», глотал окончания и пихал всюду «о» вместо «а». Будто родился с ирландским акцентом между зубами.

Майкл стрельнул сигарету у девчонки возле паба, вернулся к Джеймсу. Тот ревниво нахмурился, собственнически взял под руку. Майкл выпрямился, развернулся в сторону музыки. Джеймс тоже навострил уши:

– Ты любишь ирландский фолк?..

– Я же ирландец, – тот добродушно усмехнулся и стал как будто чуть выше и взрослее.

– Только наполовину.

– Зато на всю голову, – Майкл приобнял Джеймса за плечи, прижал к себе.

– А танцевать умеешь?.. – Джеймс обхватил его за пояс обеими руками.

– Не. У меня сеструха двоюродная умеет. А я – так… – Майкл прищёлкнул каблуками. – Рядом постоял.

– Покажи!.. – Джеймс расцепил руки, глаза у него загорелись.

Майкл хмыкнул, переложил сигарету в карман и ухватил Джеймса за ладонь.

– Тока учти, я знаю-то всего два притопа, три прихлопа. Вставай на носочки, вот так.

– Ой… Я думал, ты сам… Я же не умею, – растерялся тот.

– А ты просто прыгай и чаще копытами перебирай, – посоветовал Майкл, чуть покачиваясь на пальцах. – Значит, смотри, вот так…

Три шага и два прыжка Джеймс освоил быстро. Скрипочки пиликали как заведённые, жестяные флейты подначивали: давай, давай. Майкл цепко держал Джеймса за пальцы, они прыгали по кругу, сталкивались локтями, сбиваясь с такта, заваливались друг на друга и хохотали как придурочные. Безо всяких правил, фигур и рисунков. Просто так, потому что настоящий ирландский танец – это душа, а не шоу после потогонных репетиций. Настоящий ирландский танец – это ты сам и тот, кто рядом, – и Бог, который смотрит сверху и притоптывает ногой в такт. А те самые ангелы, что баюкали Деву Марию, подоткнули свои балахоны и наяривают песенку про дьявола[3].

Запыхавшись, они привалились друг к другу, посмеиваясь и шатаясь.

– Ну что, красавчик?.. – спросил Майкл. – Погуляем?..

– Ты же сказал, тебе не нужны прогулки, – вредным тоном отозвался Джеймс.

– И ты мне теперь это до старости будешь вспоминать?..

Майкл выдохнул, взъерошил волосы пальцами. Звёзды перемигивались на чистом холодном небе. Джеймс уцепился за локоть, Майкл потянул его в глубь старых кварталов, мимо зданий из красного кирпича с решётчатыми оконными переплётами, мимо велосипедных парковок, фонарей и шелестящих деревьев в кадках.

– А у тебя много родни в Ирландии? – спросил Джеймс.

– Полно. Целый клан. Мы к ним каждый год катаемся.

– А в Германии?.. Твой отец откуда?

Майкл пожал плечами.

– Не знаю. Он не любит про них говорить. Я их даже не видел никогда. Отец с ними крупно посрался из-за Леннерта – это его младший брат был. Наверняка какая-то семейная тайна, – он усмехнулся. – А в Дублине у меня тока двоюродных племянников штук семь.

Джеймс сдержанно вздохнул, прижался теснее. Замолчал.

– Ну?.. – Майкл толкнул его плечом.

– Что – ну?..

– Я же вижу, спросить хочешь. Валяй.

Ветер от канала слабо ерошил волосы на затылке, мимо тянулись старые двухэтажные дома с белыми окнами и высокими крылечками. За цветными шторами горел свет.

Джеймс помялся немного, попросил:

– Расскажи про Эвана…

Майкл глубоко вздохнул.

– Да я не знаю, что тут рассказывать, – сказал он после долгой паузы. – Дружили в детстве, потом он уехал, вот и всё.

– Вот и не всё.

Майкл остановился, выбил сигарету из нагрудного кармана. Затянулся, выпустил дым в небо.

– Да я толком ничего не помню, – признался он. – Так, обрывки какие-то. Я же совсем мелким был.

– Как вы познакомились?..

– Ну… мне было года четыре. Я пошёл в подготовительный класс в школу при церкви Святого Иоанна. Это на Примроуз-сквер, в двух шагах от дома было. Не бог весть что, там всем монашки заправляют. Зато близко. Мать пару раз проводила, конечно, но так-то мне даже дорогу запоминать не пришлось: до конца улицы и направо.

Майкл сбил пепел, потянул Джеймса дальше.