Детектив был явно напряжен и разговаривал с ней соответствующе. Последний разговор Доун из ванной с ее любимой журналисткой подслушала офицер по связям с семьей, и Спаркс теперь как будто был очень разочарован в Кейт. Почему-то для нее это оказалось более тягостным, чем если бы он взбесился.

– Погоди, Боб. Доун Эллиот – взрослая женщина, и она вольна общаться с кем хочет. Она решила позвонить мне.

– Не сомневаюсь. Но, Кейт, дело же не в этом. Я привел тебя к ней на самое первое интервью, а теперь ты рыщешь там тихонько за моей спиной. Это же может повлиять на следствие, неужели ты этого не понимаешь?

– Послушай, Боб, она звонит мне просто поболтать – и вовсе не о следствии. Ей нужна какая-то отдушина, хотя бы на пару минут.

– Ну да, а тебе нужен материал. Не надо передо мной разыгрывать сердобольного соцработника, Кейт. Я для этого слишком хорошо тебя знаю.

Ей стало стыдно. Он и правда слишком хорошо ее знал.

– Прости, что огорчила тебя, Боб. Слушай, а давай я выскочу с работы ненадолго? Встретимся, посидим где-нибудь, пропустим по стаканчику, обсудим, что да как.

– Сейчас я слишком занят. Может быть, на следующей неделе. И еще, Кейт…

– Да-да, не сомневаюсь, ты уже велел Доун не звонить мне. Но я не собираюсь ее игнорировать, если она мне позвонит.

– Понимаю. Ты будешь делать то, что должна делать, Кейт. Надеюсь, Доун все же образумится. Кто-то же должен вести себя как взрослый ответственный человек.

– Боб, я делаю свою работу, а ты делаешь свою, – огрызнулась она. – Я не наношу вреда следствию, я поддерживаю его посредством газеты.

– Надеюсь, ты права, Кейт. Все, мне надо идти.

Кейт прислонилась к стене, перебирая в голове совершенно иные доводы для Спаркса. В ее версии она должна была в итоге оказаться на более высокой нравственной ступени, а Спаркс бы виновато пресмыкался перед ней.

«Ничего, Боб остынет», – сказала она себе и отправила Доун послание, где извинилась за возможно причиненные неприятности.

Тут же она получила ответ, заканчивающийся фразой: «Поговорим позже». То есть они по-прежнему оставались на связи. Кейт ухмыльнулась, глядя на экран, и решила отметить это двойным эспрессо с маффином.

– За наши маленькие победы! – провозгласила она, приподняв в буфете одноразовый стаканчик.

Завтра она отправится в Саутгемптон, встретится с Доун в торговом центре и угостит ее сэндвичем.

Глава 9

Среда, 9 июня 2010 года

Вдова

Кейт подсаживается в машину Мика где-то спустя пару миль, на парковке перед супермаркетом. Со смехом рассказывает, как, увидев, что она уезжает в одиночку, «вся эта свора» ринулась по дорожке к дому посмотреть, у себя ли я.

– Вот же идиоты, – фыркает Кейт. – Ни ума, ни фантазии.

Потом разворачивается на переднем сиденье, обращая ко мне лицо:

– Вы в порядке, Джин?

Голос у нее вновь становится мягким и заботливым. Но меня этим не проведешь! Я‑то знаю, что на меня этой дамочке, в общем, наплевать – ей нужна лишь ее ударная статья.

Я в ответ киваю, храня молчание.

В пути они с Миком то и дело болтают о своей «конторе». Похоже, ее начальник – довольно вздорный тип, любящий поорать и поматериться на подчиненных.

– Он так часто использует слово на «п», что утреннюю новостную «летучку» у него уже давно прозвали «монологом вагины», – поясняет мне Кейт, и они оба ухохатываются.

Я понятия не имею, что может означать этот «монолог вагины», однако оставляю это при себе. У меня вообще такое ощущение, будто мои спутники существуют в каком-то совершенно ином мире.

Вот Кейт сообщает Мику, что ее новостной редактор – тот самый Терри, с которым она общалась по мобильному, – сейчас вне себя от радости. Надо думать, радость у него такая оттого, что она разжилась-таки вдовой.

– Будет целый день теперь кружить по редакции. Но, по крайней мере, перестанет мордовать остальных. Он вообще мужик занятный и где-нибудь в пабе просто душка, гвоздь компании. Но на работе он просиживает за своим столом по двенадцать часов кряду, пялясь в монитор, и отрывается от него только затем, чтобы устроить кому-нибудь встряску. Просто зомби!

Мик весело смеется.

Я же опускаюсь на спальный мешок. С виду он не слишком чистый, но пахнет от него не так уж плохо, и вскоре я дремлю, а голоса моих спутников сливаются где-то на заднем фоне в неясный гул. Проснувшись, обнаруживаю, что мы уже приехали.

Отель, куда мы прибыли, большой и явно недешевый. Вроде тех, где вестибюль чуть не сплошняком заставлен цветами, а на стойке администратора лежат настоящие яблоки. Уж не знаю, живые ли у них цветы, но яблоки – точно с ветки. И их, эти яблоки, можно есть сколько захочешь.

Кейт берет дело в свои руки.

– Здравствуйте, у вас забронированы для нас три номера на имя Мюррей, – сообщает она девушке на ресепшене.

Та, улыбаясь, взглядывает в монитор.

– Только мы забронировали их всего пару часов назад, – нетерпеливо добавляет Кейт.

– А, вот и вы, – находит администратор.

Наверно, Мик и есть Мюррей. Он передает девушке свою кредитку, и та переводит взгляд на меня.