Читаем Вдова полностью

– В то утро я работала, – отвечаю я Кейт. – Но с полудня меня отпустили, чтобы я вышла в воскресенье с утра. Я не торопясь копошилась по дому, прибиралась, чистила к ужину картошку. Глен заскочил ненадолго домой выпить чаю, а я как раз собралась на занятия в спортзал. Когда по радио сообщили эту ужасную новость, я только успела вернуться и разжигала духовку. Сказали, что полиция ведет широкие поиски маленькой девочки, исчезнувшей в тот день в Саутгемптоне. Девчушки, пропавшей из собственного сада. У меня аж мороз по коже пробежал – такая крошечка, совсем еще малышка! Страшно даже представить!

Меня снова пробирает озноб. Каким для меня потрясением было смотреть в это маленькое личико со светлыми кудряшками и пластырем на глазу.

Кейт чем-то явно встревожена, и я вновь начинаю говорить:

– На следующий день в газетах только об этом и писали. Была масса ее фотографий, высказывания бабушки – какое это милое и чудное дитя. На самом деле просто сердце разрывалось! В салоне мы тоже все об этом только и говорили. Все были одновременно и расстроены, и заинтригованы произошедшим – ну, люди всегда так реагируют.

– А Глен? – спрашивает Кейт. – Какова была его реакция?

– Его тоже все это сильно потрясло. У него в тот день была в Хэмпшире доставка – вам это, разумеется, известно, – он еле пришел в себя от этой жуткой новости. Мы с ним оба так любили детей! Ужасно были расстроены.

По правде, мы не особо-то с ним и разговаривали об исчезновении девочки – только насчет такого совпадения, что он тоже в тот день был в Хэмпшире. Мы с ним попили чаю, держа блюдца на коленях, пока он смотрел по телику новости, а потом Глен отправился наверх, к своему компьютеру. Помнится, я сказала: «Надеюсь, они найдут эту малышку, Беллу», – и не помню, чтобы он что-нибудь сказал в ответ. Тогда мне это вовсе не показалось странным – Глен был в своем репертуаре.

– А потом нагрянула полиция, – продолжает Кейт, сильно подаваясь ко мне и напряженно в меня вглядываясь. – Представляю, как это было ужасно.

Я принимаюсь ей рассказывать, как сильно была шокирована их визитом – так, что не могла даже и говорить, и еще целый час после ухода полицейских в полном ступоре стояла в коридоре, точно изваяние.

– А у вас, Джин, были какие-то сомнения насчет того, причастен ли к этому ваш муж?

Я проглатываю очередной большой глоток кофе и мотаю головой.

Я ждала, что она об этом спросит – в полиции у меня раз за разом это спрашивали, – и заранее приготовила ответ:

– Как я вообще могла подумать, что он замешан в таком ужасном деле?! Глен всегда любил детей. Мы оба с ним любили.

Хотя, как выяснилось, совсем по-разному.

Видимо, я опять умолкла, задумавшись: Кейт снова беспокойно взглядывает на меня.

– Джин, – спрашивает, – о чем вы сейчас думаете?

Так и хочется ответить, что думаю я о том, как Глен признался мне, что видел Беллу. Но этого я не могу ей рассказать. Это уже будет чересчур.

– Так, о разном, – отвечаю ей. А потом добавляю: – О Глене и о том, хорошо ли я его на самом деле знала.

– Что вы имеете в виду, Джин?

И я пускаюсь рассказывать ей, каким чужим и отрешенным было его лицо в тот день, когда его арестовали.

– Его лицо сделалось совершенно пустым, отстраненным. Я несколько секунд не могла даже его узнать. Меня тогда это очень напугало.

Она все это торопливо записывает, то и дело взглядывая на меня, чтобы кивнуть и посмотреть в глаза. Потом я еще что-то ей рассказываю – и тут выплескивается эта пакостная история с порнографией. Кейт все так же сидит, быстро строча в своем блокноте, но уже почти не отрывая от меня глаз, без конца кивая и будто подбадривая взглядом, – вся такая сочувствующая, понимающая.

Все последние годы я принимала на себя вину за то, что делал Глен, говоря себе, что именно моя болезненная одержимость желанием иметь дитя толкнула его на все эти ужасные вещи. Однако теперь-то его нет рядом, чтобы я видела это в таком свете. Теперь я могу позволить себе быть злой и уязвленной тем, что он проделывал в гостевой комнате. В то время как я лежала в супружеской постели буквально через коридор, он впустил в наш дом всю эту скверну.

– Вот скажите, Кейт, что это за порода мужчин, что смотрят подобные вещи? – спрашиваю я журналистку.

Она беспомощно пожимает плечами. Ее-то «старикан» небось не любуется на то, как домогаются детишек. Счастливица.

– Глен говорил мне, что это не по-настоящему. Что на тех снимках – женщины, одетые как дети. Но это не так. По крайней мере, не везде. Полицейские сказали, что все это делалось на самом деле. А еще Глен говорил, что это своего рода зависимость. Аддикция. И что он никак не может с собой совладать. Началось, как он сказал, с «нормальной порнухи» – но я не понимаю, что тут считается нормальным. Может, вы знаете?

Кейт вновь мотает головой:

– Нет, Джин, не знаю. Может быть, обнаженные женщины?

Я киваю – именно так я сама и считала. Нечто вроде того, что можно увидеть в отдельных журналах в газетном киоске да в фильмах для взрослых.