Читаем Василий III полностью

Процедура особенного энтузиазма у дворян не вызывала. Их смущало нарушение традиционной морали, по которой грешно «прежде дела дочерей показывать». О грядущей свадьбе договаривались свахи, родители, а молодые могли друг друга и не видеть до обручения. А тут — посторонние люди, унизительные осмотры, уколы самолюбию (а вдруг дочь признают «недостойной»), копание в грязном белье родственников — а взамен один шанс из пятисот, что твоя дочь станет государыней. Мысль о возможности породниться с великокняжеской фамилией для неродовитых была слишком необычной и скорее пугала, чем соблазняла.

Тем не менее «смотр невест» состоялся, и Василий III выбрал Соломонию Юрьевну Сабурову. Сабуровы происходили из костромских бояр Зерновых, известных с XIV века. Основателем рода был Федор Сабур, живший в начале XV века. Дед Соломонии, Константин Федорович Сверчок-Сабуров, в 1496 году держал в кормлении половину города Зубцова. Отец Соломонии, Юрий, в 1495/96 году руководил переписью Обонежской пятины, в 1501 году был великокняжеским наместником в Кареле. У государевой невесты было четверо братьев: Иван, Андрей, Федор и Афанасий. Сабуровы владели землями в Костромском уезде и, видимо, какими-то поместьями в районе Торжка [40].

Относительно статуса Сабуровых среди других служилых родов мнения историков противоречивы. А. А. Зимин указал на их невысокое положение: «Сабуровы, несмотря на родство с великим князем, особенно высоких постов не занимали» [41]. Противоположную точку зрения отстаивал С. Б. Веселовский: он показал, что «Сабуровы в XV веке занимали в боярской среде очень видное положение: из шести сыновей Федора Сабурова пятеро были боярами».

Однако на рубеже XV–XVI столетий род действительно утратил свои позиции: с 1485 по 1506 год никто из Сабуровых не смог добиться думного чина. Свадьба Соломонии позволила им войти в Боярскую думу и приобрести другие выгодные родственные связи: сестра Соломонии, Мария, в том же 1505 году вышла замуж за князя Василия Семеновича Стародубского. Но этим дело и ограничилось: как удивленно заметил С. Б. Веселовский, в их дальнейшей судьбе есть что-то роковое. Представители рода либо умирали молодыми и бездетными, либо гибли в военных походах. В XVI веке Сабуровы, несмотря на родство с великокняжеским родом, оказались оттеснены во вторые и третьи ряды московского боярства [42].

Но это будет потом. А пока на государев двор пришла радость. Венчание Василия и Соломонии состоялось 4 сентября 1505 года в Успенском соборе Московского Кремля (впрочем, некоторые источники называют 8 сентября и даже 18 октября). Венчал молодых сам митрополит Симон. А. А. Зимин дал такую оценку этому событию: «Так впервые русский государь решил связать свою судьбу не со знатной женой, а с представительницей боярской фамилии, безоговорочно преданной московским великим князьям. Именно старомосковское боярство стало надолго основной опорой Василия Ивановича в его внутриполитической деятельности» [43]. Служилая знать оценила выбор Василия III. Конечно, одной женитьбой на долгое время вопрос о поддержке не решался. Но в 1505 году эта акция, несомненно, обеспечила определенный эмоциональный подъем и симпатии со стороны боярства.

А симпатии были нужны. Счастье первого месяца супружества для Василия III было очень скоро омрачено. В великокняжеские палаты прямо из тюрьмы в один из осенних дней 1505 года доставили Дмитрия-внука. Изнуренный болезнью Иван III, заметно подрастерявший твердость характера, приказал выпустить его из заточения.

О том, что в реальности происходило в великокняжеских покоях, можно только догадываться. Мы имеем рассказ об этом Сигизмунда Герберштейна, посла Священной Римской империи в России: «По настоянию жены (Софьи Палеолог. — А. Ф.) князь (Иван III. — А. Ф.) заключил Димитрия в тюрьму и держал его там. Только перед смертью (когда священники взывали к его совести) он призвал к себе Димитрия и сказал ему: „Дорогой внук, я согрешил перед Богом и тобою, заключив тебя в темницу и лишив законного наследства. Поэтому молю тебя, отпусти мне обиду, причиненную тебе, будь свободен и пользуйся своими правами“. Растроганный этой речью Димитрий охотно простил деду его вину. Но когда он вышел от него, то был схвачен по приказу дяди, Гавриила (Василия III. — А. Ф.), и брошен в темницу» [44].

Пафос речей, вкладываемых в уста Ивану III, и явная театральность всей сцены заставляют заподозрить в этом рассказе апокриф. Тем более что в латинской и немецкой редакциях текст различен: в немецкой добавлены священники, взывающие к совести монарха (текст в скобках). Значит, сюжет сочинялся, дописывался [45]. Но сомневаться в самой попытке реабилитации опального Дмитрия нет оснований. Как и в том, что реакция на это Василия III была очень нервной. «Будь свободен и пользуйся своими правами» — это какими такими правами?! Ведь государев внук официально коронован!