Читаем Вашингтон полностью

Марта сопровождала мужа в столицу, где наконец-то собралась с духом и подверглась процедуре прививки от оспы. У нее поднялась температура, и несколько недель ей пришлось провести в карантине. 10 июня Джеки Кастис, находившийся с женой в Мэриленде, написал отчиму благодарственное письмо в связи с выздоровлением матери. «Господу было угодно лишить меня отца в самом начале моей жизни, но мне следует возблагодарить Его за то, что Он послал мне такого опекуна, как Вы, сэр. Немногие были окружены такой заботой и вниманием своих собственных родителей, как я. Тот заслуживает называться отцом, кто исполняет его роль».

Наверняка Вашингтону было приятно это признание своих заслуг, но пришлось быстро переключить внимание на более насущные дела.

В Бостоне патриоты и британцы были четко отделены друг от друга, в Нью-Йорке же тысячи солдат Континентальной армии теснились в Южном Манхэттене, в то время как остров Статен находился под контролем англичан, а у песчаной косы Санди-Хук, выдающейся в море от Нью-Джерси, стояли британские боевые корабли. Губернатор Уильям Трайон устроил свою ставку на борту корабля «Герцогиня Гордон», тайно руководя действиями лоялистов, оставшихся в городе. Население Нью-Йорка было в целом настроено пробритански; на Лонг-Айленде, в окраинных поселках и на богатых фермах жили преимущественно голландцы, тоже не поддерживавшие «мятежников». В этой напряженной атмосфере развилась шпиономания, и в начале июня открылась настоящая охота на тори, якобы снабжавших английские корабли провизией и шпионивших за патриотами.

Семнадцатого июня Провинциальный конгресс Нью-Йорка получил донесение от лоялиста Айзека Кетчума, арестованного по подложному обвинению и содержащегося под стражей в Сити-холле — здании городской мэрии, куда был переведен штаб главнокомандующего. Он заявил, что два члена личной охраны Вашингтона, Томас Хикки и Майкл Линч, тоже арестованные по подложным обвинениям, находятся в сговоре с британцами и намерены саботировать оборону Нью-Йорка. Оба якобы уверяли, что, после того как британские военные корабли встанут на якорь в Нью-Йоркской бухте, губернатор Уильям Трайон дарует перебежчикам королевское прощение. Линч и Хикки также туманно ссылались на «стрелков на острове Статен» и «людей с Кейп-Кода», тоже якобы состоявших в заговоре. В ходе следствия выяснилось, что оружейник Гилберт Форбс должен был платить перебежчикам из средств, которые ему передавал мэр Нью-Йорка Дэвид Мэтьюз. Вашингтон тотчас велел арестовать Мэтьюза, что и было сделано в час ночи. Кроме мэра, в тюрьму посадили двух докторов, сапожника, портного, свечного мастера и бывшего школьного учителя. На допросе Мэтьюз подтвердил, что губернатор вручил ему кипу бумажных денег для передачи Форбсу за ружья и мушкеты. (Уже после войны Мэтьюз сделал сенсационное заявление, что он планировал с помощью Томаса Хикки захватить в плен Вашингтона и его охрану. Тогда же Вашингтон был уверен, что в центре заговора стоит Трайон, а Мэтьюз является лишь его орудием.)

В ту же ночь к Вашингтону явился гонец от капитана американской шхуны, захваченной у мыса Анны фрегатом «Грей-хаунд», на котором находился генерал Хоу: 9 июня британские корабли отплыли из Галифакса и движутся к Нью-Йорку.

Вскоре по городу побежали слухи о том, что главнокомандующий не стал есть поданный ему горошек, а когда тот отдали курам, они все передохли. Снова начались аресты. Некоторых нью-йоркских тори вываливали в смоле и перьях, других катали на «деревянной кобыле». Когда Хикки, наконец, отдали под трибунал, оказалось, что заговорщики планировали при подходе британского флота запаять американские пушки в обмен на прощение и вознаграждение. По словам одного свидетеля, около семисот американцев обещали перекинуться на сторону врага; среди заговорщиков было не менее восьми членов личной охраны Вашингтона. Хикки отказался раскаяться, был признан виновным в подстрекательстве к мятежу и бунту и приговорен к повешению. Вашингтон выделил 140 солдат для охраны узников Сити-холла. Он также полагал, что не меньше двух сотен лоялистов скрываются в лесах и болотах Лонг-Айленда, а потому в проливе между островом Статен и Бруклином по ночам курсировали патрули, чтобы перехватывать перебежчиков.