Пройдя мимо полицейских, Элизабет даже обернулась, усмехнувшись, и пошла дальше, понимая, что прежняя Элизабет Барнс осталась где-то там, в темном дворе возле убитого негодяя или еще раньше – где-то в поместье виконта Уоллеса. Нет, она не стала холодной, полностью бесчувственной дрянью. Наверное, у нее еще ни раз потекут из глаз слезы, когда она будет вспоминать эти жуткие дни, но в ней больше нет слабости и желания сдаться кому-то кроме Алекса, но это будут уже другие слезы.

Поднявшись к кассам, миссис Барнс глянула на часы и на расписание. Менее чем через час отходила вимана по линии Портсмут – Марсель – Барселона. Направление не очень удобное, хотя из Барселоны легко переправиться в Марокко, и там ее не достанет британская полиция. А через два часа пять минут отправлялась вимана по линии Портсмут – Амстердам – Гамбург. Вот это куда привлекательнее: можно полететь до Амстердама, славного почти полной свободой от британских правил и ставшего пестрым европейским притоном. Но лучше до Гамбурга, а там эрмимобилем к Варшаве – а это уже Россия и граница там пока не закрыта.

– Мне билет на семьсот третью до Гамбурга, – миссис Барнс протянула паспорт девушке с крашеными, ярко-синими волосами.

Та взяла паспорт, открыла его и попросила:

– Пожалуйста, госпожа, поднимите вуаль. Я должна видеть ваше лицо.

– Я беру билет для моей мамы. У нее болят ноги и она не может подойти к кассе, – с легким возмущением сказала Элизабет. Она знала, что основная проблема ждет ее при посадке на виману: там более строго проверяют билеты и паспорта. И пока она не слишком представляла, как выкрутится. Наверное, положив в паспорт крупную купюру, этак в 300 или даже 500 фунтов, будет убеждать служащего, что ее лицо опухло после того, как ее избил муж. В общем, недавняя проверенная выдумка. Будет давить на жалость – это делать миссис Барнс умела. Попросит проверяющего не позорить ее перед пассажирами, не показывать лицо, украшенное синяками, чуть приподняв вуаль.

– Госпожа, я очень сожалею, но у нас строгие правила. К тому же, билетов на сегодняшний рейс до Гамбурга нет, – девушка с синими волосами вернула паспорт.

– Как нет? – миссис Барнс даже на секунду растерялась. Такого поворота она не ожидала. Ее сознание было так занято всем тем важным, потрясающим ее последние два дня, что такая проста мысль, как "билетов может не быть" даже не пришла на ум.

– Так нет. Их разобрали еще вчера полудня, – пояснила кассирша.

– Черт! Мне очень нужно! Дайте тогда на пятьсот сорок первую до Барселоны! – сердито сказала баронесса.

– Тоже закончились. Есть только на завтра на вечерний рейс, – отозвалась девушка за кассой, переводя внимание на другого клиента, ставшего рядом с миссис Барнс.

Помрачнев, Элиз отошла от стойки. Возникла мысль воспользоваться внутри-островными линиями, перелететь в Эдинбург и попытать удачу там.

Отойдя несколько шагов от стойки, миссис Барнс поймала на себе взгляд черноволосого парня лет двадцати пяти, смуглого, вернее меднокожего. Черты его лица выдавали в нем ацтека. Последнее время их развелось в Англии много, особенно в Лондоне. Говорят, лезли как тараканы, старались занять места, где можно что-то украсть или легко заработать, как правило, незаконно.

Элизабет повернулась к нему, глядя через вуаль и вспоминая жреца Махуизоха, бившего ее, связанную, со всей злости по лицу.

– Чего тебе надо? – с вызовом спросила она, чувствуя, как в душе поднимается желание всадить в него дротик из остробоя.

– Тебя надо. Иди сюда, – он поманил ее движение руки к малолюдному проходу к служебным помещениям.

Глава 3 . Не будите клетчатого

– В данный момент для меня важнее мой потерянный эйхос, – спокойно и внятно сказал я, одновременно ставя широкую ментальную защиту.

– Ты что вообще охуел?! – наверное, человеку в сером костюме мой ответ показался слишком наглым.

Он мог бы быть намного наглее, если бы не опасения, что операция «Заземление» пойдет слишком не так. Да еще этот маг, как же не вовремя он появился! Я почувствовал: он обратил на меня внимание, и внимание очень непростое. Пока на уровне любопытства, с пониманием того, что имеет дело с чем-то необычным в моем лице. Оставалось надеяться, что у него не хватит ума выйти на тонкий план, и понять, что мой внешний облик слишком разниться с внутренним содержанием.

– Нет, не охуел. И оскорблений я не потерплю. Готов хоть сегодня подать рапорт на увольнение. Перед Замалеевым объяснюсь, что причина – в вашем неподобающем отношении, – сказал я, поглядывая на мага, шедшего к нам. Конечно, был соблазн сказать то же самое с меньшей вежливостью. Но пока я не имел возможности изъясняться так, как мне того хотелось.

– Дмитрич, а кто этот парень? – подошедший маг кивнул на меня.

– Да со второго отделения сторожевых. Антон Рубич – тупой недоносок. Пожалуй, его в самом деле стоит уволить, – отозвался человек в сером костюме и крепко сжал кулаки.

Казалось, он едва сдерживается, чтобы не пустить их в ход.