До этого момента пресса из соображений журналистской этики не разглашала личность «человека из Сэтера», но когда самый опасный человек в стране сбегает из закрытого учреждения, интересы общественности требуют фамилии, портрета и биографических сведений:

«44-летний „человек из Сэтера“, сменивший имя, сегодня называет себя Томасом Квиком. Он сознался в пяти убийствах мальчиков, полиция и прокурор располагают доказательствами его участия в двух из них. Мужчина рассказал „Экспрессен“, что его мечта — жить в лесу со своими собаками, а сегодня ночью полиция разыскивала его в лесах вокруг Оккельбу».

Когда женщина, сидевшая за рулем, поняла, в каких преступлениях подозревается Томас Квик, удали у нее сразу поубавилось. Где-то в Хельсингланде она остановилась у заброшенного хутора и высадила обоих мужчин. Там они обнаружили два незапертых велосипеда, которые удалось привести в порядок, и отправились в сторону ближайшего населенного пункта. Во время поездки путникам попадались многочисленные полицейские машины, многие их обгоняли, буквально над ними зависал полицейский вертолет, однако странная пара на ржавых велосипедах ни у кого не вызвала подозрений.

Большая группа полицейских в защитных жилетах с автоматами и собаками до полуночи прочесывала лес, так и не обнаружив никаких следов.

Переночевав в палатке, приятели поутру разошлись в разные стороны.

Действие амфетамина закончилось, навалилась усталость, и побег уже не казался таким увлекательным.

Пока полиция продолжала поиски в лесу, на бензозаправку в маленьком поселке Альфта пришел мужчина в бейсбольной кепке.

— У вас тут найдется телефон, которым я мог бы воспользоваться? — спросил он.

Хозяин заправки не узнал человека, портрет которого украшал первые страницы всех газет, — он спокойно позволил незнакомцу воспользоваться телефоном. Мужчина позвонил в полицию Больнеса.

— Я хочу сдаться, — произнес он.

— Кто это — я? — спросил полицейский на другом конце провода.

— Квик, — ответил Томас Квик.

Побег вызвал к жизни интенсивные дебаты по поводу расхлябанности судебной психиатрии. Больше всех возмущался начальник главного полицейского управления страны Бьерн Эрикссон.

— Досадно, когда такое происходит, — заявил Эрикссон. — Таких особо опасных личностей можно по пальцам пересчитать — кажется, можно было бы следить за ними получше. Мы в полиции ставим защиту интересов общественности выше реабилитации.

Критика была направлена против Сэтерской больницы, однако 10 июля 1994 года страничка дебатов «Дагенс Нюхетер»[6] опубликовала статью в защиту этого учреждения. Слово взял сам Томас Квик, показав журналистам где раки зимуют. Он восторгался работой персонала и условиями в Сэтерской больнице:

«Меня зовут Томас Квик. После моего самовольного ухода из Сэтерской больницы в прошлый понедельник четвертого июля и невероятной газетной истерии, последовавшей за этим, мои имя и внешность известны всем.

Я не намерен оправдывать свой поступок, однако хочу подчеркнуть ту успешную работу, которая ведется в клинике и о которой репортеры всегда забывают в остервенелой погоне за новостями и сенсациями. В результате даже интеллектуальные силы добра терпят поражение в своей попытке перекричать не на шутку разошедшихся журналистов».

Многих поразил этот текст, показывающий, что Квик — человек образованный и умеющий складно излагать свои мысли. Впервые общественность смогла заглянуть в сознание серийного убийцы, узнать о том процессе, который привел к признанию Томаса Квика в стольких убийствах.

«Когда я попал в региональное судебно-психиатрическое отделение Сэтерской больницы, в моей памяти не хранилось никаких воспоминаний о первых двенадцати годах моей жизни. Эти годы детства были вытеснены сознанием, как и те убийства, в которых я теперь признался и которые расследует полиция Сундсвалля».

Томас Квик на все лады расхваливал сотрудников, которые помогли ему восстановить вытесненные воспоминания об убийствах, и описывал, как психотерапевты поддерживали его, когда он вел свой полный страданий рассказ:

«Мой стыд, сожаление и скорбь по поводу того, что я натворил, не знают предела — эта тяжесть выше человеческих сил. Я несу ответственность за то, что совершил ранее, и тем самым — также за то, как буду поступать в дальнейшем. Те преступления, которые я совершил, невозможно искупить, но сегодня я могу поведать о них. Я готов сделать это в том темпе, в котором это будет для меня возможно».

Квик сообщил, что сбежал из больницы не для того, чтобы совершить новые убийства, — на самом деле он намеревался покончить с собой.

«После того, как мы с моим товарищем расстались, я тринадцать часов просидел с обрезом в руках, направляя дуло то себе в лоб, то в рот, то в грудь. Я не смог. Сегодня я беру на себя ответственность за вчерашние события — вероятно, именно чувство ответственности помешало мне совершить самоубийство и заставило позвонить в полицию, чтобы сдаться. Во всяком случае, мне хочется так думать».

Чарльз Зельмановиц