Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Когда социально-демократическое правительство в 2000 году предложило Боргстрёму занять пост омбудсмена по вопросам равноправия (он стал первым мужчиной, занявшим эту должность), он отказался от роли адвоката в деле Квика — незадолго до суда по делу об убийстве Юхана Асплунда. Проработав в роли омбудсмена в течение семи лет, Боргстрём объединился с Томасом Будстрёмом, бывшим министром юстиции, и создал адвокатское бюро «Боргстрём&Будстрём» с офисом на Вестманнагатан, 4. Новый офис Боргстрёма в роскошном здании, расположенном в престижном квартале рядом с другими именитыми соседями, явно был продуман до мельчайших деталей.

Ровно в два, когда я встаю, чтобы идти к собеседнику, начинает вибрировать мой мобильный.

— Звонил Клаэс Боргстрём! Он не разговаривал с Квастом, так что он не в курсе, — говорит мне необычайно возбужденный Стюре Бергваль.

Боргстрём рассказал ему, что у него будут брать интервью для шведского телевидения и что он несколько нервничает перед этим мероприятием.

— Но затем он посмотрел на свои расчеты по этим трем делам — и его это успокоило. Он выставил счет на тысячу рабочих часов по тем трем делам, о которых вы будете говорить.

С тысячей рабочих часов в кармане Боргстрём чувствует себя уверенно — убежденный, что он имеет неоспоримое преимущество в знании вопроса.

— Он предположил, что ты готовился около сорока часов. — Стюре смеется.

Я думаю, что если бы мне платили за мои часы работы, как адвокату, я бы давно уже достиг экономической независимости.

— И знаешь, что еще он рассказал? Он записался в партию и после выборов надеется занять пост министра. И такое он рассказывает мне! Разве не странно?

— Очень странно, — отвечаю я, думая о другом.

Я уже стою перед входом в здание по адресу Вестманнагатан, 4. Мы заканчиваем разговор, я поднимаюсь по роскошной лестнице и звоню в дверь адвокатского бюро «Боргстрём&Будстрём».

Аппаратура уже установлена и настроена, так что, когда через несколько минут после меня появляется Клаэс Боргстрём, мы можем сразу начать. Он спрашивает, какие мои установки для интервью. Под каким углом я буду все это освещать?

Я честно отвечаю, что изначально не имел никакого мнения, но со временем стал все более скептически относиться к следствию. Адвокат изучает меня своими проницательными серо-голубыми глазами.

— Сколько времени вы затратили на все это? — спрашивает Боргстрём.

— Примерно семь месяцев, — отвечаю я, думая о разговоре со Стюре.

— Семь месяцев? По сорок часов в неделю?

Боргстрём с недоверием смотрит на меня, когда я объясняю, что обычно работаю более сорока часов в неделю.

— Я просмотрел три дела, в которых участвовал, — Тереза, Аккаяуре и Леви, — говорит Боргстрём. — Когда я взглянул на свой счет, то увидел, что затратил на эти три дела тысячу часов.

— Тогда вы очень хорошо подготовлены, — одобрительно говорю я.

— Да, это означает, что я располагаю кое-какими знаниями.

Я решаю начать мягко и прошу Боргстрёма рассказать, как он стал адвокатом Квика.

— Он позвонил мне в разгар следствия по так называемому двойному убийству на Аккаяуре и спросил, готов ли я его представлять. Само собой, я ответил на этот вопрос «да». Затем получилось так, что я представлял его интересы в четырех судах в течение четырех лет.

Боргстрём рассказывает, не нуждаясь в моих вопросах, и вскоре подходит к специфике защиты серийного убийцы, который по собственному почину рассказывает о своих преступлениях.

— Для защиты эта ситуация не является уникальной, мне доводилось защищать и других людей, признававшихся в убийстве.

— Даже когда против них не было никаких подозрений?

— Обычно бывало так, что подозрения существовали, а потом следовало признание, — поясняет Боргстрём.

Клаэс Боргстрём тщательно подчеркивает, что одного признания недостаточно и оно должно подтверждаться иными доказательствами. В случае с Томасом Квиком дополнительными доказательствами являлось то, что он раз за разом рассказывал детали, о которых мог знать только сам исполнитель преступления. В качестве примера адвокат приводит убийство Терезы Йоханнесен.

В ответ я показываю Боргстрёму фото каменного мешка, каким является пригород Фьель и который Квик описал как деревню с разбросанными по большой территории низенькими коттеджами на одну семью. Затем показываю фотографию Терезы, с черными волосами и оливковой кожей, которую Квик описал как блондинку, затем — реконструкцию одежды Терезы на момент исчезновения.

— Почему Квик делал так много ошибок, когда пытался рассказать о своих убийствах? — спрашиваю я.

— Если вы просмотрите все материалы дела, то найдете гораздо больше ошибочных сведений, — отвечает Боргстрём. — Это всего лишь несколько примеров.

Квик сказал также, что на Терезе были розовые спортивные брюки и лакированные туфли, а также что у нее были большие передние зубы. Боргстрём смотрит на принесенные мной снимки Терезы на момент исчезновения: джинсовая юбочка, мокасины и дырка в том месте, где передние зубы должны были вырасти.