Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Вопрос выводит ван дер Кваста из равновесия, хотя это достаточно общеизвестный факт.

— Ну а что такое, собственно говоря, вещественные доказательства?.. Нужно… я хочу сказать… это несколько небрежно, если можно так выразиться, заявлять, что «отсутствуют вещественные доказательства». Если обычно под этим подразумевают что-то вроде ДНК преступника на теле жертвы, то такого нет. Однако есть другие, так сказать, объективные доказательства, как, например, обгорелые человеческие останки, изрезанные таким образом, как он описывает.

Снова и снова: куски костей. Но и этого мало. Когда ван дер Кваст описывает находки в Эрьескугене, оснований для сомнений практически не остается. Если, конечно, все обстоит именно так, как он утверждает.

Заключение экспертов-криминалистов раскрывает нам, что «человеческие останки» в понятии ван дер Кваста представляют собой выгоревшие фрагменты общим весом менее половины грамма. Самый большой кусок, «изрезанный так, как он говорит», весит 0,36 г.

Возможно ли по такой крошечной обгоревшей части определить, что это человеческая кость? И что она принадлежала ребенку в возрасте от пяти до пятнадцати лет?

Находка обгоревших кусков костей в Эрьескугене пробудила в следователях новую надежду обнаружить отдельные части тела и в Швеции, где особенно надеялись найти останки Юхана Асплунда. Томас Квик сообщил, что он входит во «вторую стадию» следствия, когда сможет дать сведения, помогающие отыскать отдельные части тел.

Пока на страницах газет бушевали дебаты по поводу Квика, их главный герой выезжал в разные места Швеции. Он указал на тайник в окрестностях Сундсвалля, но также возле Корснэса, Грюксбу и в других местах в Даларне, где он жил в 1980-е. В конце концов в списке оказалось двадцать четыре точки.

Второй шаг заключался в том, чтобы дать специально тренированной на поиск трупов собаке Зампо и ее владельцу кинологу Йону Шёбергу обследовать те места, которые указал Квик. К всеобщей радости, Зампо отметил трупы практически везде. В общей сложности он пометил сорок пять мест.

Чтобы убедиться в надежности показаний собаки, профессор Хольк выкопал в лесу Эрьескуген шесть пробных ямок, наполнив их различным содержимым: три — человеческим материалом, одну — обгоревшими костями животных, одну — древесным углем и еще в одну не положил ничего. Зампо отметил трупы возле всех ямок, за исключением той, где находились кости животных. Высокая степень погрешности должна была навести на размышления, однако владелец пса пояснил, что лопата, которой закапывали ямки, перенесла молекулы запаха с одной на другую. Таким образом, результаты теста были отброшены, а новых проверок надежности Зампо не проводилось.

После теста полицейский Хокон Грёттланд написал прочувствованное письмо кинологу: «Знай, что без тебя и Зампо мы бы никогда ни к чему не пришли в этом деле [дело Терезы Йоханнесен]».

Отметки Зампо в Швеции исследовались таким образом: подозрительный материал забирали на экспертизу, а археологическая группа проводила раскопки в каждом месте.

Поскольку Квик утверждал, что расчленил и мелко изрезал какое-то количество трупов, земляные массы передавались на анализ в Национальный музей истории природы в Стокгольме, где остеолог управления криминальной полиции Рита Ларье из рабочей группы судебной археологии исследовала находки при помощи лупы и микроскопа. В разговоре со мной она рассказывает:

— Мне принесли массу пакетиков и сказали, что там может находиться трупный материал, потому что эти места пометила специально обученная собака. Как остеолог я скрупулезно исследую то, что мне дают. Если это земля, то ее просеивают и затем ищут органические составляющие. В данном случае мне предстояло искать кости.

Рита Ларье не обнаружила никаких остатков костей, так что она взялась рассматривать полученный материал через микроскоп, поскольку там могли сохраниться остатки сожженных органических материалов — например, мышечных тканей, которые превратились в микроскопические пористые шарики. Но ничего подобного она тоже не нашла.

Мы с остеологом просматриваем все ее протоколы анализов земли в следствии по делу Квика — их более двадцати. В одном месте обнаружили кость, едва видимую глазу.

— В этом случае мы нашли коровье ребро с отметками зубов грызунов. И еще мы обнаружили коровьи зубы.

Можно подумать, что когда анализ не дал результатов, следователи сделали наиболее логичный вывод: Квик солгал, а Зампо отмечал трупы где попало. Однако раскопки продолжались.

Рита Ларье и я добрались до последнего отчета — об анализе проб из Согмюры, где Стюре Бергваль жил в последний период пребывания на свободе. Когда один тайник за другим оказывались пустыми, Квик намекнул, что перевозил свои трофеи при переездах, и поэтому существовала надежда найти «мавзолей Квика» в Согмюре с фрагментами трупов многих из его жертв. Ларье изучает свой собственный отчет 1998 года.