Читаем Вас пригласили полностью

Вайра вошла первой, я ожидала ее в дверях – она оказалась сухонькой пожилой феей с неожиданно юной кожей и девичьим блеском в светло-зеленых глазах, с гладкой, в пояс, сверкающей гривой цвета старого серебра. А следом за ней вплыла Ирма. За прошедшие полгода от Ирмы осталось три четверти и так-то невеликого веса, но тугой кокон невыразимой силы и какой-то яростной радости неслышно пульсировал вокруг этой человеческой иглы. Как смерть Кощеева в яйце. Вайра молча кивнула мне, будто мы вчера расстались, и сразу, не снимая короткого пальтишка, прошла в кухню, предоставив нас с Ирмой друг другу. Я лихорадочно соображала, с чего начать разговор.

– Здравствуйте, Саша. Идите-ка сюда скорей. – Ирма сама неожиданно широко шагнула ко мне, и этот ее кокон сомкнулся за моей спиной. Меня с плеском омыло странным вибрирующим электричеством, я услышала, как в грудь негромко, но настойчиво постучало Ирмино сердце.

– Все хорошо? Правда? – Мне хотелось, чтобы она меня за что-нибудь простила.

– Все прекрасно, правда.

Мы очнулись, скорее почувствовав, нежели увидев, что Вайра вернулась, неся сразу три здоровенных кружки в руках – так, будто это были три наперстка.

– Прозит, меды! Потом дообнимаетесь. – И она протянула нам выпить. – Ну как, похожа я на то, что там Ирма про меня понаписала? – Голос, какой голос!

– Нет, меда Вайра. Вы гораздо неописуемее. Я и не пыталась соответствовать, – ответила вместо меня Ирма. – За это и пьем.

Мы чокнулись и отпили. В кружках оказался мятный чай с медом. «Бражничать будем позже», – услышала я где-то между ушами, и голос был не мой. Вайрин. Я чуть не подпрыгнула на месте. Глянула на Вайру. Та залилась счастливым смехом: «Добро пожаловать домой, меда».

– Что это было, меда Вайра?

– Я не умею.

И это я услышала! После первой точки я обернулась к Ирме, но та и до второй договорила, не открывая рта.

«Надо спешно учить вас хотя бы базовым навыкам, иначе эта ночь не станет тем, чего вы от нее ждете, Саша».

Мне уверенно показалось, что я сейчас свихнусь.

«Прием!!!»

«Не шумите так. Думайте шепотом, как будто выдыхаете через зажатую гортань. Пробуйте».

Все это они будто говорили хором, в оба мои уха – одна слева, другая справа.

«Что хотите. Только несложное. И поменьше вопросов. Расскажите, как ваши дела, для начала».

И я рассказала им про издательство. А потом, немного – про Федора. И про катавасию с билетами. Получалось медленно и неуклюже, все больше картинками, словарь, когда всё молча, истощался настолько, что я впервые ощущала себя дислексичкой или гукающим младенцем. Но Ирма показала мне картинку из своей же книги, когда она сама впервые пыталась общаться без устных слов, и это меня сильно взбодрило. Но хватило меня ненадолго: через полчаса я почувствовала себя так, будто всю ночь напролет редактировала очень плохой перевод.

– Все, пока достаточно. Очень, очень толковая вы, Саша, поверьте. – И Вайра погладила меня по голове, как детку. Сверху послышались голоса, и по лестнице ссыпалась вся компания. Альмош шел последним, и стоило ему увидеть, кто пришел, пока они там «репетировали», как он кубарем скатился вниз, растолкав остальных, и сгреб Ирму в охапку: «Пожалуйста, не оставляй меня так больше», – заскворчало в воздухе. В ответ – тишина, Ирма целовала его вслепую, куда придется, и гладила по спине. Герцог обменялся с Вайрой короткими многозначительными взглядами.

Альмош наконец выпустил Ирму, хотя кто кого выпустил – большой вопрос: пространство вокруг Ирмы теперь почти зримо светилось, и электричества в нем было едва ли не больше, чем в физической фигуре Альмоша. Все смогли наконец поздороваться, как здесь принято – лучшими в мире объятиями. Вайру многие не видели несколько лет, но она словно сморгнула эти годы – и для себя, и для остальных.

– Ну что, все в сборе? – Герцог остался стоять на лестнице, словно на трибуне.

– Да! – ответили мы нестройным хором.

– Тогда – сорок минут на последние приготовления. Съешьте мигом все бутерброды. Встречаемся здесь… – он взглянул на часы, – ровно в десять.