– Выслушайте меня, меда Ирма. – Он шептал быстро, вслух, чтобы я не успела прервать и не могла не понять. – С того самого вечера, когда мне пришлось везти вас, – я пропал. В вас для меня – мой Рид.

Не было во мне слов – вопросов, ответов. Я желала слушать его, без вчера и без завтра.

– Я делал свое дело, Ирма, и, клянусь, никогда оно не давалось мне так дорого.

И я спросила, потому что он ждал вопроса:

– Дело?

– Я – актер, меда. Пока вас испытывали тьмой, Герцог велел мне стать для вас особым учителем. Он поручил мне едва ли возможное: я должен был изображать ваше проклятье в этом замке. Учить вас быть свободной от привязанности к чужому мнению, к вашей гордости, к вашим заемным мыслям. Мои драконы – такие же, как и ваши. Герцог всегда это знал.

Мне нужно понять, что он говорит. Зачем-то нужно понять.

– Значит, все это время вы обманывали меня? Сознательно уязвляли меня? – Откуда я знаю такие слова? Не мой голос, не мое горло, не мое сердце стучит в этих «т», не моя душа поет эти «о».

– Да, меда. Поверьте, мне было не легче. Не знаю, кому из нас было больнее.

И моя с Шальмо история перевернулась на глади памяти, как рыбацкий поплавок. И каждое слово моего бога-наставника вплелось в понятную мне птичью песнь.

– А как же остальные?

– Они всё знали и дали слово поддерживать эту затею. Они разыграли представление вместе со мной, с вами в главных ролях. Но у каждого, разумеется, была и своя партитура. Им не пришлось лицедействовать – они изображали самих себя. Все остальное – так, как было. Настоящее, лучшее.

Все было сказано. И более всего боялась я, что вот сей миг, еще немного – и Шальмо разомкнет объятия, и Рид, отступив в полуночную тишину, покинет меня, оставит лишь запах торжествующего ливня и умытой листвы. Тысячи тайн и загадок сплавились в одну – и ее не требовалось разгадывать. Ответы – украшения ума, вопросы – его игрушки. Я обнимаю Рида. Это ответ.

– Мне кажется, что теперь меда Ирма умеет слушать, но ей не нужны ответы. Что ж, самое время их дать.

В подсвеченном факелами проеме двери чернел силуэт Герцога.

Глава 15

Герцог не ошибся. Всё теперь светло, ясно, пусто. Чистый лист бумаги.

– Теперь, когда исчезла нужда, когда развеялись ожидания, я готов предложить вам все, о чем вы просили. Итак: умница и весельчак, любитель и любимец женщин, талантливый артист – жил-был один юноша-полукровка, полудерри, полувамейн. Между бродячих артистов-дерри он слыл лучшим среди равных, но быстро достиг подлинных высот мастерства. Ему никогда не приходилось играть – он всегда был собой! Он рыдал и смеялся так, будто выплескивал в публику всего себя. Дерри признавали его как совершенного мастера своего дела. Они даже дали ему старинное, исключительное имя – Арриду[38].

Я слушала, как в детстве – нянину сказку: затаив дыхание, представляя героев в лицах. Герцог продолжал:

– В зените славы Арриду бросил свою труппу и надолго исчез невесть куда. И лишь кое-какие слухи доходили, что великолепному Арриду подарил целый замок какой-то сумасшедший герцог, его полоумный поклонник – и стал его первым учеником. Но далеко не последним. Арриду начал появляться то здесь, то там – мимолетный, неузнанный, и раздавал приглашения направо и налево.

Получателей он видел в гончарах, кузнецах, певцах, художниках, охотниках, белошвейках и даже – в тихих домашних фионах, меда Ирма. Он учил их сливаться с тем, что они всю жизнь считали своим ремеслом, наставлял, как отдаваться каждому движению, забывая о прошлом и будущем. Так, как он играл на сцене. Прошло много лет. В замке Арриду перебывали десятки людей со всего Королевства. И пришел день, когда Мастер назначил преемника и вновь бесследно пропал. Но ненадолго: он готовил свой последний спектакль. В финале своей прощальной пьесы он непостижимо вознесся над сценой и растворился в воздухе, оставив лишь шутливую просьбу к людям: не забывайте пари́ть!

Поначалу в Святое Братство Рида входили зрители того памятного представления. Среди них оказалось несколько вполне влиятельных особ, желавших сменить стезю своей власти: не силой править, а ясностью. Были и такие, кто хотел не только владеть знанием, но и с его помощью – чужими умами. Но эти быстро отпали сами, им с Арриду стало скучно.

Новоиспеченные самоназванные Святые Братья в узком кругу сочли, что до свободы, предложенной Арриду, публика не доросла, ей опасно знать Арриду в лицо. Они сделали его Всемогущим и укоротили его имя до «Рида», чтобы никто и никогда не догадался о его истинном происхождении. Разумеется, кроме имени были уничтожены заодно и все люди дерри, а также их романы, стихи, пьесы, оперетты, памфлеты…

Герцог на миг погрузился в задумчивость, но вскоре заговорил вновь: