Читаем Варлок полностью

Почерневшие камни, земля и песок почти мгновенно раскалились докрасна и вспыхнули лепестками фиолетового пламени. Ладно бы только это, подошвы моих бутс вроде как могли выдержать и не такое, а магический огонь был мне не страшен, вот только лицо моё было открыто жару. Вдобавок к этому пламя тут же выжгло весь кислород в данной области, и я почти сразу же надышался каких-то испарений, поднимавшихся от земли, а маска, которая вполне могла спасти меня от этих напастей, давно уже вывалилась из-под разгрузки.

Не помню, как мне удалось вырваться из этой западни, точно так же, для меня оставалось секретом, сохранились ли ресницы и брови на моём лице. Но вроде как серьёзных ожогов удалось избежать, хотя это слабо утешало. Я уже чувствовал, что ещё немного и либо потеряю сознание, либо просто помру от жуткого перегрева. Лёгкие дико болели, почти отказываясь впускать в тело жаркий воздух полигона, который сейчас казался мне ледяным.

Белый день потемнел. То ли это уже были галлюцинации, то ли небо действительно медленно затягивалось неведомо откуда взявшимися тяжёлыми грозовыми тучами. Почему-то в этот момент мне вспомнились истории о первых советских космонавтах. О том, что, выбравшись из спускаемой капсулы, температура в которой доходила до плюс шестидесяти восьми, в тридцатиградусное казахстанское пекло, они постоянно рисковали получить серьёзнейшее воспаление лёгких с многочисленными осложнениями. Пикантности этой истории на данный момент придавал неумолкающий рёв сирен на территории Солнечного, гулом отдающийся в моей голове.

Прилетевший прямо под ноги огненный шар бросил меня на землю, и я покатился по ней, осыпаемый свистящим градом мелкой гальки, чувствуя, как по лицу, заливая глаза, течёт кровь. Почти инстинктивно я слизнул её с растрескавшихся губ и не почувствовал ни вкуса, ни даже попавшей на язык жидкости. По какой-то странной причине внезапно осознанный факт иллюзорности происходящего не то что придал мне сил, буквально взорвал меня изнутри бурей неконтролируемой ярости.

Даже я сам не понял, как оказался в воздухе, прямо перед отшатнувшимся от меня османом, зато почувствовал, как колено впивается в его живот, в то время как кулаки на огромной скорости наносят почти не контролируемые сознанием серии ударов в голову, в грудь, по суставам и рёбрам. Я отвёл было руку назад, чтобы нанести ладонью последний, самый страшный удар, сопровождаемый энергетическим выплеском, способным распылить в ничто человеческое тело… когда где-то под нами на холме прострекотала автоматная очередь.

В лицо плеснула красная жидкость, а мой противник жалобно вскрикнул. Не по-мужски… тоненьким девичьим голосом. В то же мгновение по нагруднику моей брони щёлкнуло несколько пуль, с силой отбрасывая меня в сторону от недобитого противника, а во рту, куда попало пару капель, я ощутил стойкий, металлический вкус настоящей, а не иллюзорной крови, и сознание вдруг прояснилось. Тучи сразу исчезли, открыв мне подёрнутое дымом пожарищ, но тем не менее голубое небо.

Я словно в замедленной съёмке падал на землю, а в нескольких метрах от меня, постепенно удаляясь, вниз головой летела темноволосая девушка, из простреленного правого плеча возле шеи которой, рассыпаясь в воздухе мириадами капель, хлестала алая струя. Тюрбан слетел с головы, обнажив лицо, которое, как мне показалось в этот момент, было вполне славянским и при этом мертвенно-бледным… При этом, несмотря на всю силу моих ударов, которыми я только что засыпал противника, не особо разбирая, куда собственно бью, складывалось впечатление, что я к ней и пальцем не прикоснулся.

– Лови её! – прорычал я, краем глаза увидев окровавленного Петра, который, как оказалось, уже оклемался и сейчас, открыв рот, смотрел на нас, держа в одной руке бубен, а в другой колотушку. – Разобьется же нахр…

Закончить я не успел. Едва сгруппировавшись, я достиг земли и покатился кувырком, пытаясь сбить момент инерции, мечтая ничего себе не сломать. Впрочем, краем глаза я успел заметить, что чукча всё понял правильно и, отбросив в сторону свои музыкальные прибамбасы, в самый последний момент смог подхватить безвольно падающее тело.

Отплёвываясь от забивающего рот и нос пыльного пепла, я сумел-таки остановиться и подняться на ноги и сразу бросился к Пэгыттыну, сидящему на земле и аккуратно держащему задыхающуюся и стонущую девушку. Парень был бледен и хмур. При моём приближении он повернулся ко мне и слегка подрагивающим от напряжения голосом сообщил то, что я уже знал.

– Кровь – настоящая. Она без сознания… – он вытащил из кармана видавший виды платок и хотел было прижать им рану, но я остановил его. – Что случилось? Дух ярости не должен был…

– Не знаю, – зло ответил я, вытаскивая из подсумка индивидуальный медицинский пакет и зубами взрывая упаковку. – В нас кто-то выстрелил из-за холмов. Я не успел заметить…