Читаем Варленд в огне полностью

Светлан терпел леденящий холод едва ли. Но упрямо тёрся песком и прибрежным илом, стоя по колено в воде. Так усталость уходит из гудящих ног. Но как сюзерен и сенешаль зашли дальше, понятия не имел. И так ноги сводило от холодной судороги и дух захватывало всякий раз, когда обрушивали студёный поток на себя.

«Идти дальше? Вот уж нет. При дворе орды слуг в случае принятия ванны воду согревали, и коже не было нужды покрываться гусиной кожей и россыпью мурашек. А те двое в реке просто безумны». — Прикинул император.

Грок лениво скоблил острым лезвием ножа подбородок и переднюю часть черепа, погрузившись в холодную воду по шею. Зелёное лицо и спокойные карие глаза говорили, что купался и не в таких студёных водах. На севере купаться часто не принято, но если уж мыться, так до зеркального блеска. Потому каждый варвар учился терпеть холод с детства. Вдобавок в Академии привык соблюдать чистоту чаще, чем раз в неделю. Цивилизация прижилась. Только никак не мог себе позволить опустить бороду или усы. То признак смиренности с жизнью, свойственный лишь шаманам, да седым старцам, старейшинам, но никак не молодым воителям.

Андрен вовсе возлежал на поверхности воды, прикрыв глаза. Течение словно его не касалось, не тащило по протоке вниз. Князь застыл на месте, словно привязанный якорем, позволяя бодрящей воде вымывать усталость и лишние мысли.

За несколько дней пешего перехода ни разу не встретили хоть кого-то из людей или прочих жителей Варленда. Лишь пустые деревни, заставы, брошенные дома. Все живые ушли к столице и дальше в княжество, в Андреанополь. Не найти было и коней. Весь путь пешком, теряя время и силы.

На местах, где ещё несколько недель назад кипела жизнь, боги позволили резвиться только диким животным и птицам. Травой зарастали незасеянные поля. Вскоре достанется и дорогам, если протянуть слишком долго. Владыка победит в любом случае — голод скосит выживших. Прошлогодних припасов на зиму не хватит.

Андрен надеялся, что Корь распорядился насчёт посевной.

Трёхцветные глаза рыси цепко следили за князем из кустов, то и дело подмечала хорошо слаженное, обнажённое тело. В другое время обязательно покраснела бы, пусть и не видно было краски лица под мохнатой шерстью. Но не в этот раз. Не для подглядываний засела в засаде. Просто одежда Андрена осталась на берегу. А там, среди кучи тряпья в заповедном мешочке покоится флакон превращения. Там же на рубахе дремала больная Хомо.

Лапы втянули когти. Рысь осторожно подобралась к куче тряпья. Как только мужчины намоются, начнут грандиозную стирку одежды, не зря же развели костры повыше. Будут сушиться, греться и пировать, празднуя первую самостоятельную охоту молодого императора. Тот с одним ножом в руке завалил молодого кабанчика. Ежедневные тренировки перед сном с воеводой и сюзереном день ото дня делали своё дело.

Грок хмыкнул, краем глаза подмечая движение рыси. Как всегда Варта думает, что крадётся незаметно. Как всегда забыла, что Андрен не только вождь и князь, но ещё и… маг.

— Брат, почему ты ей не помогаешь? — Послал невербальный запрос Андрен, не открывая глаз. — Ты же должен меня отвлекать.

Грок, не переставая скоблить череп, пожал плечами, отослал ответ:

— Я верю тебе. Если не позволяешь Чини выпить содержимое флакона, значит, ты на что-то надеешься. — И спустя некоторое время добавил. — Ты можешь ошибиться как князь, как маг, как предводитель объединённой армии, но если ты потеряешь своего бойца без причины, я убью тебя, как плохого вождя. Если Чини умрёт, я вызову тебя на смертельный поединок. Выбор за тобой.

Андрен улыбнулся:

— Ты всегда найдёшь подходящие слова без прикрас.

— Не за что. Ты всегда можешь на меня положиться.

Андрен взмахнул рукой. Варту оторвало от земли, подбросило в небо над протокой. Не хватило буквально половины локтя в прыжке до мешочка с флаконом.

Рысь зависла над речушкой, крича:

— Одумайся, Андрен! Она спит четыре дня! Ты погубишь свою подругу собственными руками!, — И добавила как можно злее, позже проклиная себя за каждое обронённое слово. Но другого выбора не было. Разила каждым словом в самое сердце. — А может, ты хотел бы, чтобы она пропала там, под Мидридом? Или сгинула на севере. Так же проще! Не приходиться выбирать! Не так ли, князь? Ты жалеешь об этом? Отвечай, трус! Ты боишься! Боишься выбора! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу, и презираю тебя, жалкий самовлюблённый эгоист! Думаешь только о себе!