Читаем Варианты будущего полностью

Помню, каково ему было со мной… Я никак не мог уразуметь, что такое симуляция. Илья создавал передо мной предметы, животных, вызывал дождь и ветер, объясняя, что всё это суть программы. Я же видел чудеса и миражи. Чтобы до меня, наконец, дошло, ему пришлось кратко пересказать мне историю появления вычислительных машин, начиная от арифмометров Леонардо да Винчи и Вильгельма Шиккарда, знаменитой «Паскалины» и Жаккардова станка, программируемого при помощи перфокарт, и до русского «Феликса», немецкой «Энигмы» и первых американских и британских компьютеров. Он рассказал об изобретениях Вэнивара Буша, Конрада Цузе, Джона Атанасова и Клиффорда Берри, Говарда Эйкена, Сергея Лебедева и других учёных; рассказал об Алане Тьюринге и Джоне фон Неймане, о корпорациях «Intel», «Microsoft», «Apple» и производимых ими умных машинах; наконец, Илья объяснил мне, что такое компьютерные игры и виртуальная реальность. Рассказывая, он создавал – вернее, моделировал – передо мной те устройства, о которых шла речь, и наглядно показывал, как ими пользовались, вплоть до игр. Когда же в конце этого увлекательного экскурса я надел шлем виртуальной реальности, я, наконец, понял… и тогда мне стало по-настоящему жутко…

Я – программа! По сути, меня по-прежнему нет!

Я высказал эту свою мысль Илье, на что тот ответил:

– Иззи, ты мыслишь, значит существуешь. Всё просто: вспомни Уилла Оккама.

Я попробовал вспомнить, кто такой Оккам (в этом новом состоянии я сразу обнаружил, что помню всю свою жизнь в мелочах, даже то, что к старости позабыл), но не вышло.

– О ком ты говоришь? – спросил я.

– А… Ты же православный… Восемнадцатый век… В общем, монах такой католический жил в древности, ещё до тебя… Впрочем, сейчас это не важно. Потом, когда подключишься к Солнечной Сети, узнаешь подробнее про него, если захочешь… В общем, не накручивай и не усложняй, когда всё просто и очевидно. Понятно?

Я не стал спорить. В конце концов, я ведь был. Грех жаловаться.

На работу со мной у Ильи ушло две сотни симчасов – условных единиц виртуального времени, отличных от времени в истинном мире, к переходу в который и должен был меня подготовить Илья.

Его работа это что-то вроде работы акушера: без Ильи и других, таких как он операторов воскрешения, возвращаемые к жизни мертвецы впадали бы в безумие, едва оказавшись в мире будущего. Настолько этот мир отличался от того мира, в котором жили они прежде.

– Быть может, мне стоит побыть здесь подольше… – с опасением сказал я моему оператору, когда тот объяснил мне, почему так важно, чтобы вернувшиеся из небытия какое-то время пребывали в безопасной симуляции.

– Нет. Не стоит затягивать. Да и ресурсы системы не безграничны… В очереди на воскрешение ещё миллиарды умерших, среди которых большинство требует серьёзной доработки…

– То есть, как?.. какой доработки? – не понял я.

– Ну, вот смотри, Иззи. Вот ты – граф, прожил почти семьдесят лет, образован, начитан, знаешь несколько языков – интеллектуал… С тобой не надо притворяться Иисусом, или Аллахом, или Зевсом каким-нибудь… А вот взять, хотя бы, твоих слуг, или крепостных… Как думаешь, им я скоро объясню, что такое симуляция?

Я отрицательно покачал головой (то есть иллюзией головы). Илья продолжал:

– А ведь русский крестьянин восемнадцатого века – ещё не самый тяжёлый случай… – Он щёлкнул пальцами, и зелёные холмы вокруг нас превратились в заросли незнакомых мне высоких деревьев. Мы стояли на опушке тропического леса, за которой начинались примитивные дома из палок, листьев и соломы. Тут и там ходили чернокожие, абсолютно голые, раскрашенные яркими красками люди, разговаривавшие на непонятном языке. На некоторых дикарях я заметил украшения вроде бус из камней и костей; тела других были разрисованы татуировками и явно намеренно нанесёнными шрамами. Я не сразу понял, что первые, с бусами, принадлежали к женскому, а татуированные и со шрамами – к мужескому полу, – настолько черны они были, и тела их столь мало отличались меж собой (например, у женщин едва заметны были груди, представлявшие собой небольшие кожистые мешочки; столь же мала и неприметна была и крайняя плоть мужчин).

– Посмотри на этих людей, Исидор, – сказал Илья. – Они верят в лесных духов и приносят им в жертву животных и собственных детей… Они едят умерших родственников, считая, что так их близкие останутся с ними, а их души станут оберегать деревню от злых демонов… Их мы тоже воскресим. Но прежде чем вернуть их в истинный мир, нам, операторам, предстоит огромная, тяжёлая работа.

– Это твои современники? – не удержался я.

– Нет, конечно! – улыбнулся мой оператор. – Это шестнадцатый век, одно из африканских племен… в записи, конечно…

Я уже понимал на тот момент, что такое запись, но как стало возможным проделать это в шестнадцатом веке? Я спросил об этом.

– Двести восемьдесят лет назад был изобретен способ перемещений во времени, – сказал Илья.

– То есть, твои современники могут отправиться в любое время и там своими глазами увидеть…