Читаем Вариант дракона полностью

В Идеологическом отделе ЦК я проработал около года. Вскоре меня повысили и сделали старшим консультантом, а потом я перешел в новый отдел ЦК. Собственно, отдел был старый, по-новому он только стал назывался: прежний отдел административных органов переиначили в государственно-правовой, а затем — в отдел по законодательным инициативам и правовым вопросам. Заведующим был Бабичев Владимир Степанович, первым замом — Павлов Александр Сергеевич, я — просто замом. У меня был свой участок работы: я отвечал за законодательные инициативы. Это был, конечно же, служебный рост, поскольку замзав отделом ЦК — это уровень союзного министра, и я с удовольствием вспоминаю то время, ту работу. Нами, в частности, был подготовлен закон о борьбе с коррупцией, который должен был принять союзный парламент.

«Независимая газета», тогда очень молодая, не замедлила отозваться с некой потаенной усмешкой: партия разваливается, а они еще готовят какие-то бумаги, и не просто бумаги — целый законопроект!

И вот что значит судьба — к работе над законом были привлечены сотрудники Генеральной прокуратуры СССР, в частности Владимир Васильевич Панкратов и Алла Христофоровна Казаринова. Работали и другие люди. Не думал, не гадал я тогда, что через некоторое время мне придется этот институт возглавить. Кстати, закон этот так до сих пор и не принят. А он так нужен! Особенно сейчас. Мы изучали опыт европейских партий парламентского типа, примеряли его на себя, анализировали, выпускали сборники статей, принимали гостей из-за рубежа.

В частности, помню, у нас гостила румынская партийная делегация, общение было сердечным, договорились о контактах — и вдруг сообщение: в Бухаресте переворот! Супруги Чаушеску расстреляны, в столице Румынии стрельба. Наши гости собрались уезжать. Мы понимали, каково им сейчас! Кто знает, как сложится судьба каждого из них. Нам было хорошо — мы оставались в благополучной, хорошо защищенной стране. Не знал я еще тогда, что ждет всех нас, что мне, например, придется пережить трагические события 1991 и 1993 годов, что испытания, не менее тяжелые, ждут и мою страну.

Все было еще впереди.

Кстати, через некоторое время Владимир Степанович Бабичев, как и двое его коллег, заведующих отделами ЦК КПСС, Александр Николаевич Дегтярев и Вячеслав Александрович Михайлов, в самую критическую минуту не согласились с курсом ГКЧП и выступили против… Это стало, конечно же, сенсацией.

Разные люди работали в ЦК, но мое глубокое личное убеждение — в Политбюро не было ни одного человека, равного по интеллекту Яковлеву Александру Николаевичу. Я видел кое-какие документы с его пометками — это очень умный человек. Правда, на судьбу партии он имел радикальный взгляд: он считал, что ее надо разрушить. Горбачев был буквально подмят им, сам он с Яковлевым не мог соперничать ни в чем.

Когда мы ездили в Эстонию, один из работников МИДа, человек прозорливый, произнес очень точную фразу:

— Мы боремся за Союз, но судьба Союза уже предрешена, увы. Сейчас надо бороться за Россию.

Он как в воду глядел.

Многие, кстати, очень быстро поменяли свои взгляды. В частности, Сергей Сергеевич Алексеев — один из самых талантливых ученых юристов страны, слову которого всегда верили студенты СЮИ. Он в свое время много говорил о гуманизме и социальной ценности права социалистического типа. Прошло совсем немного времени — и он в своей позиции развернулся на 180 градусов. Мне неприятно было ощущать, когда мы вместе ездили в Свердловск на шестидесятилетие института, что Алексеев, который еще вчера учил меня одним истинам, уже делал другие ставки и пел совсем иные песни. Я понимал, что в ряде вопросов он, быть может, и прав, но ощущение, что за всем этим стоит конъюнктура, не покидало меня.

В общем, работал я в ЦК в очень тяжелый период, но не перевертывался, не шарахался из угла в угол, проработал так до конца, до августа 1991 года. Все события той поры происходили у меня на глазах. Разные чувства обуревали тогда людей. Одни были настроены на то, чтобы все ломать, крушить, другие наоборот, сохранить то, что еще не сокрушено, третьим было все глубоко безразлично, четвертые просто шарили глазами вокруг, выбирая, что поценнее можно ухватить… Мир наш словно бы преобразился, он никогда не был таким незнакомым и жестоким, лица людей стали совершенно иными…

Несмотря на то что о периоде ГКЧП опубликовано много материалов, я нигде не встречал описания событий с точки зрения тогдашней Старой площади. А ведь сотрудники ЦК КПСС по-разному отнеслись к августу 1991 года. Одни поддерживали ГКЧП, другие, наоборот, отрицали; было и то, и другое.

Все понимали, что страна находится в тупике, что завел ее туда Горбачев, что надо выбираться на белый свет, а вот каким способом? ГКЧП, конечно же, не самый лучший из них.