Но когда грозят со страниц уважаемой газеты, дело принимает совсем иной оборот.

В «Известиях» была опубликована статья Владимира Ермолина «Дело Скуратова живет». Тут собрали целый букет: и угрозы, и фальсификация, и давление, и обыкновенная глупость, и безграмотность.

Так, Ермолин написал, что «Юрий Скуратов может из свидетеля по уголовному делу перейти в разряд подследственного». В обвиняемого, сударь, а не «подследственного». Слово «подследственный» вытащено из темных, пахнущих кошачьей мочой подъездов и совсем не подходит для грамотного юридического лексикона.

Далее автор утверждает, что на даче и двух моих московских квартирах был проведен обыск. Квартира у меня одна — на улице Гарибальди. Еще есть квартира у тещи, живущей в Подмосковье, но это — не моя квартира. А тещина.

Дальше Ермолин дошел до утверждения, что «Скуратов объявил о начале международной кампании в его защиту». Ни о какой кампании в мою защиту тем более международной — я не объявлял. И если бы уж я вздумал это сделать, то сделал бы давным-давно. Но мне очень не хочется, чтобы имя России, моей родной страны, трепали лишний раз за кордоном. Да, меня пригласил конгресс США на слушания по коррупции, да, я собрался было поехать, тем более что у меня есть что сказать, но не поехал. Все по той же причине, о которой сказал выше.

В материале Ермолина имелись серьезные угрозы в мой адрес, ссылки на Мосгорсуд и Генпрокуратуру, а «Известия», дескать, заверили, что сегодня говорить о бесперспективности дела Скуратова «уже несерьезно — материалы пополняются, открываются новые обстоятельства, которые мы изучаем». И следом: «Судя по всему, представители следствия дают понять Скуратову, что ему не следует проявлять чрезмерную активность. Отнюдь не случайно в связи с обысками была обнародована информация и о двух квартирах отстраненного Генпрокурора». Можно считать, что власть завершает этап «предупредительных выстрелов» в отношении мятежного прокурора и готова открыть огонь «на поражение».

Опять «квартиры», опять «выстрелы». Опять вранье и угрозы, угрозы и вранье.

Когда же все это кончится?

ЦЕНТРОБАНК

Настала пора поговорить о банках, и банкирах, о тех нравах, что царят в банковской системе, об олигархах, «горцах» и вообще простых людях, тех, кто так или иначе с банками связан.

Главный банк у нас в России, естественно, Центральный. ЦБ. ЦБ влияет на денежную политику России, на курс валют, на торги, где рубль либо поднимается, либо безнадежно падает.

О том, как повел себя Центральный банк в августе 1998 года, написано очень много и, думаю, написано будет еще больше.

К тому моменту, когда к руководству в ЦБ пришел Сергей Константинович Дубинин, у нас с этой организацией сложились довольно неплохие отношения. И для нас, и для банка больным был вопрос об экономической преступности, мы даже провели несколько совместных заседаний, в том числе и коллегию, у нас, в Генпрокуратуре, и заключили договор о взаимодействии. Нам важны были сведения о подозрительных сделках — отследить их можно только с помощью Центрального банка, самостоятельно же прокуратура это сделать не может нет у нас такого инструмента. Центробанк пошел нам навстречу.

Прошло немного времени, и Счетная палата сделала попытку проверить ЦБ, но Дубинин заупрямился, и поскольку у Центрального банка имелась правовая защита, то мы встали на сторону ЦБ. Хотя, честно говоря, не надо было бы. Ко мне приехал председатель Счетной палаты Хачим Мухамедович Кармоков, следом приехал Дубинин, и мы долго сидели втроем, утрясая этот вопрос.

Но «шоколадные» отношения кардинально изменились после 17 августа 1998 года, когда Центральный банк не справился с главной своей обязанностью поддержанием курса рубля.

Рубль рухнул стремительно, обвально, словно у него никаких «ног» в виде валютных подпорок ЦБ и не было. Мигом обнищали сотни тысяч, миллионы людей, мигом прекратил свое существование так называемый средний класс. Был также потерян кредит доверия на Западе.

Государственная Дума, а следом за нею и Совет Федерации обратились в Генеральную прокуратуру России с просьбой проверить обстоятельства катастрофы: как это произошло, а заодно проверить и Центробанк.

Была создана специальная группа во главе с Чайкой. В группу вошел Анатолий Владимирович Паламарчук — заместитель начальника управления общего надзора, он хорошо знал финансы, банки, экономику; вошли специалисты из МВД и Министерства финансов. Проверка началась.

К этому времени Дубинина уже освободили и Центробанк возглавил Геращенко.

Вскоре ко мне начала поступать тревожная информация, из которой следовало, что главной причиной обвала стала деятельность ЦБ и Министерства финансов на рынке ГКО — ценных бумаг, именуемых государственными краткосрочными облигациями.

Наша задача была не искать правых и виноватых, а извлечь из случившегося уроки, чтобы эти скорбные ошибки не повторялись в будущем.