Читаем Варенье полностью

Верке исполнилось восемнадцать. По этому случаю она получила от детдома два комплекта постельного белья. И началась ее самостоятельная жизнь. Первое время она жила у матери. Она была старшая из детей. У матери еще было двое. Семья была неполной, без отца. Мать ни в какую не хотела прописывать Верку в квартире. Верка ходила в суд насчет жилья, но ничего утешительного ей там не сказали. Надо было где-то работать, на что-то жить. Верка стала торговать жевательной резинкой. Тогда это модно было. Ее заметил Кашицын, предприниматель, известный в городе бабник, стал приставать; ходил даже к Верке на квартиру. Ему было уже за сорок. Нагловатый, уверенный в себе мужчина. Верка скоро ушла с рынка. Заработка фактически не было, так, копейки. Устроилась она в больницу мыть полы. Проработала она там не долго, скоро уволили за опоздания. Жизнь – не увеселительная прогулка. Даже для взрослого человека она – испытание. А что говорить о Верке с ее детским восприятием мира. Конечно, свет не без добрых людей. Были у Верки и доброжелатели. Воспитательница из детского дома сочувствовала ей. Верка не раз у нее ночевала, обедала. С матерью Верка ругалась: мать все ее выгоняла из квартиры. Верка познакомилась с одним мужчиной в возрасте, перешла к нему жить. Почему в возрасте? Так воспитательница ей присоветовала, мол, в годах мужчина больше понимает, не будет смеяться; и может быть хорошим мужем. Но мужчина, у которого она жила, нигде не работал, любил выпить. Верка собирала на улице пустые бутылки, сдавала, тем и жила. Скоро так называемый супруг стал ее бить. И Верка ушла от него. Она уехала в деревню, там прижилась у пенсионерки, помогала по хозяйству. Раза два в месяц она выбиралась в город, ходила по знакомым, попрошайничала. Ей давали одежду, продукты. Она все брала. Давали ей и деньги – небольшие. Заходила она и к матери. Та не очень-то была ей рада. Ходили слухи, что у Верки был ребенок. Он был в детском доме.

Когда Верка опять объявится, приедет? Может, через месяц, а может, через год. Может, никогда она уже больше не приедет. И такое может быть.

Откуда-то потянуло грязью, веркиным потом. Он встал, пошел в ванную, разделся и долго смотрел, изучал себя в зеркале на стене …не свежее, в морщинах лицо… Что это? Возле виска была какая-то точка, грязь не грязь… ВОШЬ!                                                Встреча

                                                                        Поезд подходил к станции – вокзал. Шел снег. У газетного киоска женщина курила. Мне показалось, где-то я ее уже видел, лицо знакомое. Женщина была в черной потертой шубе, шапка-ушанка, валенки. Роста ниже среднего, полная, в годах. Какая знакомая?! Я был за несколько тысяч километров от дома. Поезд дернулся – остановился. Я сошел на перрон и интуитивно направился к своей курящей «знакомой», спросил про гостиницу. Авдотья Петровна, так назвалась женщина в черной шубе, вдруг стала рассказывать мне о своей жизни,к ак хорошо было, когда был муж, он умер, и как плохо одной. Мне это было совсем неинтересно, но я слушал. Авдотья Петровна спросила, кто я и зачем приехал, узнав, что у меня командировка, дала мне адрес, где я мог бы снять комнату, а в гостинице холодно и дорого. Авдотья Петровна встречала сына, но он не приехал. Сыну было двадцать шесть лет, он был на год старше меня, учился в автотехникуме и, как я, был не женат. Авдотья Петровна не хотела меня отпускать, рассказывала о достопримечательностях Оренбурга. Она здесь родилась, хорошо знала город. Какая-то женщина к красных сапожках подошла к нам – знакомая Авдотьи Петровны. Я пошел на вокзал.

Я довольно легко нашел улицу, дом, что указала мне Авдотья Петровна. Это оказалось недалеко от вокзала. Частный сектор. Дом был не лучше и не хуже других. Баня, сарай. Я прошел во двор. Хорошо, собаки не было, я не любил их. Дверь открыла мне худая, иссушенная временем женщина. Это была хозяйка, Клавдия Семеновна. Узнав, кто я, она, как мне показалось, обрадовалась, усадила за стол, напоила чаем. Жила она одна. Было три комнаты, – две маленькие и одна большая, гостиная, как ее называла хозяйка. В гостиной был телевизор, стоял комод, диван. Справа от дивана на стене висел портрет, фотография молодой женщины, лет двадцати семи. Моя комната оказалась за гостиной, справа. Кровать, стол…А больше мне ничего и не требовалось. Плата за комнату умеренная. В комнате порядок, постельное белье, чисто. С комнатой мне повезло. И до электромеханического завода, куда я был командирован, близко. Авдотья Петровна очень даже помогла мне своим советом. Я не раз за командировку вспоминал ее добрым словом. Она словно ждала меня тогда на вокзале…