Читаем Варенье полностью

О работе Федор мог говорить часами, как работал по две смены, как работал один, один Федор не любил работать… Я торопился, ушел.

Неделю Федор держался, не пил. Мог ведь не пить.

– Скоро Варвара приедет. Покупай цветы.

– Какие цветы… – завелся Федор, – …сейчас, разбежался…

Я шутил.

– Что-то Верки не видно, – это Федор про соседку. – Наверно, в больнице. Так она баба ничего. Добрая. Ласковая. Только вот пьет.

– …ты, Федор, как иждивенец, ничего тебе не надо… Как на гособеспечении. Неплохо устроился, – я иронизировал.

– Я жене говорю, налей-ка мне в ванну воды, я мыться буду. Идет, наливает. Прислуга.

Опа! Барин без гроша в кармане, на телефоне денег не было. Я давал деньги, нет, не надо, Варвара приедет, положит на телефон деньги. Не надо, так не надо. Разными мы были с Федором.

Я не хотел писать: опять Федор напился.

Скорей бы Варвара приехала. А может, уже приехала.

      Борщ.

                                                                              Во сне он ел землянику – ягода была невкусной, несладкая. Вот уж вторую неделю температура воздуха не опускалась ниже двадцати восьми гадусов. На небе ни облачка. Он не был на море, слышал, читал, что небо как море, лазурное… Только он находил сравнение это не совсем удачным, и писано все было для красного словца, простаков, как он, кто море не видел: море – вода, рябь, подводное течение; небо – воздух.

На пересечение улиц Герцена и Декабристов зацвела береза. Это была не совсем береза – ствол как у березы; листья как у черемухи, только размером меньше; цветы – черемухи. Дерево-мутант… Гибрид. Черемуха и не черемуха. Черемуха как две недели уже отцвела. Каждый раз проходя мимо, он спрашивал себя, кому нужно было скрещивать березу с черемухой, портить дерево. Ответа не было. …а может, как-то само собой… надуло. Нет, без человека тут не обошлось. Бедное дерево – и не черемуха, и не береза. Чего в нем было больше: березы, черемухи? Ягода тоже была черная, как у черемухи, только мелкая.

Прошли бабушка с любимым внуком.

– Будьте, пожалуйста внимательны, – заговорил вдруг приятным женским голосом сдававший назад УАЗик. Все так же жалобно скрипели качели на детской площадке за углом. Мужчина чихнул – за квартал было слышно. «Приятного аппетита!» – висел над фирменным магазином «Птица» большой рекламный щит с курицей-гриль, обильно политой кетчупом, и ножками Буша. Нигде в городе так сладко не пели птицы, как у магазина «Птица». Поистине, райское пение. И вчера он проходил – птицы тоже пели. Он запрокинул голову, пробежался взглядом по тополям, – ничего не увидел, но кто-то же пел .

Детский магазин «Сказка», за ним сразу кафе. Он в пятницу заходил, взял щи, борща не было, рыбу.

Дверь в кафе была открыта, оно и понятно, жарко. Время обеденное, в кафе – никого. Не видно и работников кафе. Все куда-то попрятались. Но вот вышла кассир:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

В меню на первое был суп харчо, вермишелевый суп. Борща опять не было. На второе – омлет из яиц от пестрых куриц… дальше он читать не стал, направился к выходу. В дверях женщина с лишним весом говорила своей худосочной подруге:

– Я б его убила!

В городе еще была столовая, кафе на вокзале. Лежавшая на тротуаре в тени собака подняла голову: чего тебе? Пройти. Собака встала, лениво отошла в сторону, пропуская, и опять легла. Другая бы осталась лежать, не встала, да еще схватила бы за ногу.

В выброшенной кем-то газете от «Справедливой Росии», распространяемой бесплатно по случаю выборов, какой-то Илья предлагал: «Врежем лживым чинушам по обещальникам». Шрифт был крупный, невозможно не прочитать.

Женщина с пластмассовой миской бегала, просила у мужчины с первого этажа воды для кошек. Кошки уже вылезли из подвала, ждали, что им принесли. Мужчина закрыл балкон, не стал разговаривать. Пришел автобус. «Не дай себе засохнуть» – намалевано сбоку на остановке. Где-то плакал ребенок.

Никто из столовой не выходил, не заходил. Закрыто?

Как и в кафе, в столовой никого не было.

В углу, напротив раздачи, стояла кадка с большим, похожим на пальму растением.

Ура! Борщ! Сорок шесть рублей. Биточки особенные, тридцать шесть рублей. Что в них такого особенного? Борщ с тушенкой, сметаной, зеленью. Биточки – ничего особенного. Жестковаты.

Он уже поел, сидел, ждал чего-то, не дождавшись, вышел.

На горизонте облака закучерявились.

– Привет.

– Привет.

Он, признаться, ничего не знал о знакомом, если только то, что знакомый раньше работал водителем автобуса, сейчас на пенсии, похудел. Он даже не знал, как знакомого зовут, но тем не менее это не мешало общаться.

Клавдия, соседка из тридцать пятой квартиры, вышла из «Магнита» с тяжелыми сумками с дочерью. Тучная женщина. Дочь ее тоже в теле. Андрей, муж Клавдии, не худой. Был еще собака бойцовской породы. Это всех надо накормить, напоить, не без этого.

Он приотстал.

Все окна в доме были в стеклопакетах, кроме одного, на четвертом этаже. Он тоже хотел бы вставить стеклопакеты, но пока не получалось, как-то не до этого было, на следующий год, если только.

Приоткрылась штора на втором этаже.