Такие мы и есть — доктора. Почти все с профессиональной деформацией. Всё, что нас окружает, оцениваем со своей профессиональной точки зрения.

В данном случае я прогнозировал причины выбытия наших солдат из строя при имеющихся погодных условиях.

Чёрт!

Я чуть не хлопнул себя по лбу.

Ты же, товарищ Ваня-Нинель, только что присутствовал при уникальном событии! Своими глазами видел первые случаи эвакуации раненых воздушным санитарным транспортом! В истории медицинского обеспечения боевых действий никогда раньше такого ещё не было.

Ну, для дома-то — это обычное дело, а здесь, в этом мире, такое впервые проводится.

— Сколько раненых «Дуглас» за раз берет? — поинтересовался я у лейтенанта. Вдруг он знает?

— Двадцать одного. Это если в полулежащем состоянии, — получил я компетентный ответ. Недаром мой сопровождающий не только два кубика имел, но ещё и чашу со змеей на положенном месте. — Если ТБ-3, то шесть раненых в лежачем и тринадцать в сидячем положении. ТБ-3 от Тамцак-Булака до Читы лёту семь часов, а «Дугласу» ещё меньше…

Да, с эвакуацией раненых тут — беда… Пока летели, получилось мне переговорить со знающим человеком.

После этого я только сквозь зубы выматерился…

К началу боевых действий в составе наших войск здесь всего два эвакуационных госпиталя и было. Первый — в Баин-Тумени, а это пять сотен километров от района нынешних боев. Второй — в Улан-Баторе. Тут, ребятушки, вообще туши свет — до него отсюда тысяча километров. Вот и выкручивайся как хочешь!

Развернули ещё что-то теперь наспех в Тамцак-Булаке…

Всё грома ждём, а потом и крестимся!

Вместо ответа на мой вопрос про состояние дел на фронте, лейтенант мне корпусную газету протянул.

— Вот, что они сами про нас пишут…

Сами про нас? Кто, это?

— Сразу под названием… — уточнил лейтенант. — Там из дневника убитого японского солдата…

Так, так, так… Кстати, это — о многом говорит. Значит, тут у нас — всё по плану и без больших неожиданностей. Дневник у японца явно не на языке наших родных осин был. Вывод — перевели, проанализировали записи и опубликовали нам полезное. Молодцы, так и надо.

Запись в дневнике была не велика и её чтение в формате статьи в корпусной газете у меня много времени не заняло.

«Тучи артиллерийских снарядов падают поблизости от нас. Становится жутко. Команда наблюдения использует все, чтобы разведать артиллерию противника, но успеха не имеет, так как бомбардировщики бомбят, а истребители обстреливают наши войска. Противник торжествует по всему фронту. Стоны и взрывы напоминают ад. Сложилась очень тяжелая обстановка. Положение плохое, мы окружены. Если ночь будет темной, все должны быть в ходах сообщения, располагаясь в ряд… Душа солдата стала печальной… Наше положение неважное, сложное, запутанное.»

Глава 25

Глава 25 Семьсот девять заболевших и восемь умерших

Надо сказать, хозяина автомобиля я определил неправильно. Оказалось, что он — самого командарма.

Штерн, вот кто меня ожидал. Ну, про гостя же из самой Москвы позвонили. Причем, сам Александр Владимирович.

Нашел для меня время командарм, хотя сейчас у него лишней минутки не было. Сами понимаете — наступление… Местами не совсем гладкое.

— Доброго дня, Нинель Иванович, — совсем не по уставу обратился ко мне Штерн. Вроде я и генерал, но… по медицинской части. Здесь ещё с императорских времен у кадровых офицеров такой взгляд на военных врачей остался — вроде ты и при погонах, теперь — при петлицах, но как бы не совсем военный, а врачеванием занимаешься. Одно слово — военный чиновник.

Мне-то, как ему ответить?

Решил всё же здравия пожелать. Так оно правильнее будет. Он — местный царь и Бог, а я просто прибыл в его распоряжение.

— Могу уделить Вам не более десяти минут, — сразу же определил регламент нашего разговора командарм.

Далее мне были перечислены медицинские проблемы, которые имелись во вверенных Штерну войсках. Как я и предполагал — простудные заболевания, беды бойцов с глазами, трудности эвакуации раненых и самострелы.

— Много несознательного элемента… Не хотят воевать… — поморщился командарм.

Так, а мне-то это всё зачем? Я несколько по другой тут части. У Штерна своя медицинская служба имеется, вот пусть она и соответствует. Мне бы с биологическим оружием японцев разобраться…

Оказалось, что случаев чумы, холеры и прочего, чем собирался нас обрадовать Исии пока не наблюдается.

— Дрищут, это — есть, — с солдатской прямотой резанул правду-матку Штерн. — Особенно союзники. Гигиена у монгольских воинов, знаете ли, Нинель Иванович, сильно страдает…

Про «Отряд Исии» Штерн знал, что ему было положено. Про то, что японцы собираются против его бойцов применить биологическое оружие — тоже.

— Вовремя Вы, Нинель Иванович, вовремя. Ваши предложения до меня из Москвы уже довели… — командарм тяжело вздохнул. — С централизованным подвозом воды пока только проблема… Дороги здесь… оставляют желать лучшего, а по воздуху много не навозишься…

Скажет командарм несколько слов и замолкает. Что называется, на ходу он спит, вымотан до крайности.