В бараке, в трех маленьких комнатах, кипела работа по пребражению их в более или менее пригодное для жизни пространство. Ольга, командуя Арефьевым, переставлявшим нечто, напоминавшее мебель, ловко орудовала веником и половой тряпкой, выгребая из всех углов грязь и мусор, копившиеся здесь, вероятно, годами.

— Извините, здесь ссыльные рабочие жили, по восемь человек в комнатушке, спали на нарах, нары сгнили уж, мы их выбросили, а прибраться, барышня, извиняйте, не успели, — оправдывался одноногий завхоз, кося глазом на ладную фигуру Ольги.

— Спасибо и на этом, мы справимся, идите уже, — выпроводила она его. — Володя, неси еще воды. Здесь картошку сажать впору.

К приходу Вангола и Макушева комнаты были вымыты…

— Вот здесь и будем жить и дополнительно готовиться к заданию. У нас всего пара месяцев времени, поэтому, думаю, уже сегодня и начнем, а пока два часа на то, чтобы расположиться и освоиться. К инструктору мы должны прибыть через два часа двадцать минут. За нами будет вестовой. Вопросы есть?

— Никак нет, — ответил за всех Макушев.

— Тогда как расселяться будем? — спросил Вангол и, увидев некое замешательство, улыбнулся и предложил: — Ольга, выбирайте себе комнату.

— Спасибо, вот эта мне подойдет, — ответила Ольга.

— Хорошо, ну а мы вот в угловой расположимся, а в той будет наш штаб. Не возражаете?

— Принято, — с улыбкой ответил Арефьев и стал заносить мешки с вещами в определенную для жилья комнату.

Все они были одеты в простую гражданскую одежду и прибыли как группа геофизиков для исследования шельфа и пещер в скалистом берегу, окаймлявшем бухту. Цель — изыскания для строительства военно-морской базы — была «секретной» настолько, что о ней абсолютно точно знало все немногочисленное население поселка и, вероятно, местные нерпы тоже, поскольку они с явным любопытством наблюдали с прибрежных льдин за высадкой группы.

После встречи с инструктором по легководолазной подготовке был ужин, гостеприимно накрытый начальником базы. А потом они впервые увидели северное сияние, сполохи мерцали и зажигались полосами и вихрями, расцвечивая звездное небо.

— Красиво. Что это такое? — спросила Ольга стоявшего рядом Вангола.

— Северное сияние.

Ольга укоризненно глянула на него.

— Я понимаю, что это явление так называют, но что это такое?

— Никто не знает точно, есть только предположения.

— Расскажи.

— Хорошо, расскажу. Все, друзья, идем спать.

Макушев и Арефьев шли впереди, Вангол и Ольга чуть отстали.

— Скажи, а что будет завтра?

— Завтра будет новая жизнь, потому что то, что было сегодня, исчезнет навсегда…

Яркие звезды мерцали в бездонном полярном небе, медленно вращаясь вокруг своей вселенской оси… Старый день уходил в вечность…

А утром наступал новый день. Для каждого. Для всех.

И впереди у всех была неизвестность…

По следу «Аненербе»

Вместо пролога

Северный ветер во все времена года или освежает, или пронизывает холодом до мозга костей. Он вообще не бывает расслабляюще-теплым, особенно здесь, в Сибири, крае земли, ничем не прикрытом от великого ледовитого океана, распахнутом перед всеми его капризами, отдающем ему, как драгоценную дань, серебряные воды тысяч рек. И оттого самоочищающемся и живородящем. Суровый и чарующий своей первозданной красотой, он принимает только чистых душой и оставляет их в себе навсегда. Люди, волей или неволей попавшие в эти края, оставались в них надолго, а чаще — насовсем, не в силах оторвать себя от энергии чистоты и простора, воли и безмятежного величия мира загадочной земли. Так уж случилось в России, в минувшее столетие большая часть людей попадала туда не по своей воле. Совсем юным этапом политических заключенных попал туда и Иван Голышев. Те двадцать лет, срок наказания, назначенный судом, перечеркнули его жизнь раз и навсегда. Ту жизнь, в которой он, комсомолец, бригадир, беззаветно веря в торжество идей социализма, ударным трудом выполнял и перевыполнял трудовые нормы, выдавая на-гора десятки тонн черного золота. И в которой вдруг для него не стало места… Случай спас его от верной смерти, во время побега, в тайге, а может быть, правду говорят, что случайностей не бывает. Может быть, по велению Духов тайги, старый охотник Такдыган нашел в тайге замерзавшего беглого зэка. Он вернул его уходившую с этого света душу и дал ему новое имя в новой жизни. То, что он смог расслышать из уст умиравшего. «Иван Голышев», — прошептал тот заиндевевшими губами. Вангол так Вангол, согласился старик.

Орочоны, немногочисленный эвенкийский род, в семью которого попал Голышев, выходили его и приняли к себе как сына. Ошана, дочь Такдыгана, отдала ему в жены свою старшую дочь Тингу. Старый охотник Такдыган передал свои знания и в святом месте силы посвятил в тайны Духов тайги. Вангол принял новое имя и новую жизнь, он ощутил в себе ранее неведомые способности. Он как бы просто вспоминал их…