Читаем Вангол полностью

— Да, простите, Вангол, я продолжаю. Итак, я долго не мог осознать, что я не на поверхности, а внутри земного шара. Визуально это почти незаметно, и самое главное — сила тяжести действует точно так же, как вот сейчас на нас здесь. То есть там я стоял как бы вверх ногами. Все оказывается просто. Толщина оболочки Земли не менее тысячи километров, это я высчитал потом. Вектор центра тяжести в каждой точке этой поверхности направлен к ее середине. Вероятно, вещество, из которого она состоит, сверхплотное, обладающее сверхмассой и соответствующей силой притяжения. Иначе объяснить то, что я видел и испытал там, невозможно. Материки и океаны, тектонические плиты, разломы, вулканическая активность — это все тонкая пленка на мощной оболочке планеты… Это творение Божественных сил. Понимаете, Вангол, Земля — это не комочек вещества во Вселенной, появившийся в результате сгущения газов и взаимопритяжения твердых частиц материи. Это не результат какого-то взрыва. Нет, это творение Высшего Разума, Бога. Она совершенна. Я в этом убедился, побывав там. Когда-то она была совершенна и здесь. Об этом мне рассказали люди того мира.

— Вы встретили там людей?

— Да, Вангол, меня встретили люди. Настоящие люди из плоти и крови. Они другие, но они люди, наверное, больше, чем мы можем себе это представить.

— Какие они, Гюнтер? — заинтересованно спросил Вангол. Наверное, именно с этого места рассказ Гюнтера стал для Вангола настоящим открытием. Именно теперь Вангол не просто слушал, а впитывал всем своим существом то, о чем говорил этот странный немец.

— На этой террасе, как я уже говорил, никого не было. Я ходил по этой огромной каменной площадке, наслаждался пейзажем и даже немного забылся, состояние полного комфорта окутывало меня и несколько дурманило. Состояние необычайной легкости постепенно охватывало меня. Я с восхищением осматривал все вокруг, площадка, например, была выложена из полированных до зеркального блеска шестигранных плит, камень чем-то напоминал малахит. Есть такой минерал всех оттенков зеленого цвета. Эти плиты были не менее десяти метров в диаметре и подогнаны друг к другу идеально точно. Так у нас обрабатывали камень только в незапамятные времена, неизвестно как и неизвестно кто — я имею в виду египетские пирамиды, и не только. То, что их построили древние египтяне, просто блеф: как, не зная даже железа, они могли сверлить гранитные монолиты? Поднимать стотонные блоки? Признать эти сооружения творениями иной цивилизации — значит признать то, что мы находимся на неизмеримо низшем уровне развития! Вот что не позволяет ученым мужам официально признать этот очевидный факт. Признать факт собственного несовершенства, понимаете, Вангол? Именно теперь я понимаю и осознаю всю степень своего недавнего заблуждения и хочу, чтобы вы тоже задумались. Я хочу прояснить этот вопрос, потому что дальнейший мой рассказ может вызвать у вас недопонимание.

— Что вы имеете в виду?

— Вангол, я имею в виду, превосходство арийской расы, — осторожно произнес Гюнтер. Он спокойно и твердо посмотрел в глаза Ванголу с ожиданием ответа.

— Я не страдаю этой болезнью, Гюнтер, успокойтесь.

Гюнтер не скрывал облегченного вздоха.

— Знаете, Вангол, я почему-то сразу понял, что вы не из СС.

— Это почему?

— Я не могу объяснить…

— Вы правы, я не из СС, имеются и другие спецслужбы для выполнения особо важных заданий, — со значением произнес Вангол, доброжелательно и открыто улыбаясь Гюнтеру.

Вангол был искренне рад такому повороту событий; то, что Гюнтер был просто немцем, а не нацистом, очень устраивало его. То, что он оказался достаточно смелым человеком, было тоже хорошо.

— Так вот, дорогой Вангол, дальше все стремительно изменилось. Пока я ломал голову над технологическими загадками сооружения, на котором находился, совершенно бесшумно, на другом конце террасы, совершил посадку летательный аппарат.

Вангол, вы видели женские шляпки в виде горшка с длинными полями? Так вот, такая «шляпка» метров пятнадцати в диаметре, играя бортовыми огнями, висела в пятидесяти сантиметрах над полированной поверхностью площадки. Висела совершенно бесшумно, еле заметно покачиваясь в воздухе. Я замер от неожиданности и не знал, что делать. Я понимал, что сейчас произойдет что-то очень важное, и постарался успокоить свое выскакивающее из груди сердце.

Тем временем из летательного аппарата был выпущен на вид очень изящный трап в виде раздвигающейся вниз и в стороны лестницы. По нему быстро спустились люди в светлых, облегающих тела одеждах и направились ко мне. Я стоял и ждал, потом сделал несколько шагов навстречу.