Первые два дня моего отдыха в Болгарии прошли как в сказке – я купалась, загорала, гуляла в тени вековых деревьев заповедника, и даже съездила на экскурсию в одно из старинных сел, в котором до сих пор потомственные нестинарки, высоко подняв над головой икону Богородицы, танцуют босиком на раскаленных углях.

По вечерам я звонила сестре, но каждый раз ее не оказывалось дома, а ее муж коротко сообщал мне, что у них все в порядке. Что-то в его коротких ответах настораживало меня, но я гнала от себя тревогу, отдаваясь отдыху.

Мне совершенно не хотелось ходить ужинать в кафе, где разгоряченная южным солнцем и морем публика заказывала громкую музыку и шумно веселилась, и поэтому я с удовольствие приняла предложение своей хозяйки ужинать вместе с ней, тем более что готовила она потрясающе.

В первый же вечер мы засиделись допоздна, беседуя под стрекотание цикад. Хозяйка охотно рассказывала о себе – оказалось, что ее бабушка по материнской линии действительно была русской.

* * *

А все началось с удивительной судьбы ее болгарского деда. Во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов, когда наши соотечественники сражались на Балканском полуострове, освобождая от османского ига братские славянские народы, один из русских воинов стал свидетелем гибели болгарской семьи. Чудом ему удалось спасти только маленького мальчика.

Родственников мальчугана отыскать не удалось, а когда попытались отдать его в одну из семей, живших в той же деревеньке, он мертвой хваткой вцепился в своего спасителя. Солдат тоже успел привязаться к маленькому Митко и сумел добиться разрешения увезти мальчика с собой в Россию.

Его жена в это время в России слезно молилась перед иконой Богородицы, прося защитить своего ненаглядного от турецкой сабли и лихой пули. Когда же он вернулся, да не один, женщина рыдала от радости – и муж живой вернулся, да еще и сына ей привез – своих детей им Бог не послал.

Митко, окруженный любовью и заботой, рос послушным и работящим, на радость родителям. Когда же пришла ему пора обзаводиться семьей, взял он себе в жены тихую девушку с задумчивым взглядом, из семьи потомственных знахарок.

Жили молодые дружно, вели свое хозяйство, один за другим появились на свет их дети – три сына и дочь. Младшая девочка – Ирина, мать моей собеседницы, родилась за два года до октябрьского переворота, полностью изменившего жизнь всей страны. И хотя в 1917 году Митко со своими детьми был уже в Болгарии и не испытал на себе все ужасы этих кровавых годов, именно октябрьская революция полностью изменила его жизнь и судьбу всей его семьи.

Дело в том, что, как я уже говорила, жена Митко – бабушка Богданы Стояновны, была из семьи потомственных знахарей, но она не только целительский дар унаследовала, но и способность будущее предвидеть. И свою судьбу она ведала: знала, что не будет спокойной жизни после 1917 года, если вся семья в России останется (хозяйство крестьянское было у них крепкое, много чего в огороде росло, да и скотины немало, так что не миновала бы их печальная участь всех раскулаченных). И она настояла на том, чтобы муж ее, воспользовавшись своим болгарским происхождением, после окончания Первой мировой войны, уехал вместе с детьми в Болгарию. А сама она в России осталась, потому, как своим даром могла она остальных членов семьи защитить от событий ужасных, которые переворот 1917 года принес.

Нелегко им расставание далось, но ведунью утешало то, что спасает она своих детей и мужа от неминуемой гибели, да и предчувствие того, что и с детьми и с внуками своими она еще не раз увидится.

Так и оказалась семья Богданы Стояновны в Болгарии. Не сказать, чтобы просто им в этой стране пришлось, однако все были живы, здоровы, каждый из детей и образование получил и в жизни устроился. Удавалось им и матери время от времени весточку послать. Ирина перед самым началом Второй мировой войны вышла замуж и в тот же год родила дочь, которой дала красивое болгарское имя – Богдана.

От наполовину русской матери девочка унаследовала и любовь к России и русскому языку, который с раннего детства знала великолепно.

– А вам, Богдана Стояновна, не передались способности вашей бабушки? – поинтересовалась я.

Моя собеседница улыбнулась:

– Увы, нет. Однако жизнь подарила мне встречу в такой удивительной женщиной – ясновидящей и целительницей, равных которой мало можно найти сейчас на земле.

Я вспомнила, что сотрудница моя упоминала о знакомстве моей хозяйки со знаменитой Вангой, и устроилась поудобней, предвкушая новый увлекательный рассказ. Однако Богдана Стояновна посмотрела на часы и ахнула:

– Засиделись мы с вами, Ниночка. Давайте отдыхать. Завтра, завтра я вам все расскажу.

Неприятности