Читаем Вандалы полностью

Изменения происходили крайне медленно, поначалу почти незаметно. Появлявшиеся на страницах трактатов античных историков после молодых «войсковых царей» или герцогов-воевод, вроде Ариовиста или же Арминия (но и наряду с ними), внушительные фигуры более зрелых властителей вроде Мар(о)бода или Ванния, даже в шестьдесят лет лично, с оружием в руках, защищавшего свои власть и богатство, наглядно демонстрируют, что и у германцев харизма сильной личности постепенно начинает цениться больше способности юных витязей владеть мечом или копьем на поле боя. В то время как во всех частях чрезмерно разросшейся, разбухшей Римской «мировой» империи вспыхивают восстания, кризисы и пограничные бои, то и дело приводящие к избранию легионариями новых, т. н. солдатских императоров, у крупных германских племен и племенных союзов появляются первые властители межрегионального значения. На историческую арену выходят целые царские роды, из которых эти властители происходят.

Во главе со своим царем, носившим, по-видимому, имя Амал и давшим это имя целому царскому роду, готы покидают места своего расселения в нижнем течении Вистулы-Вислы и начинают свой дальний поход – важнейшее историческое событие столетия. Из сказания о странствовании лангобардов, именовавшихся первоначально вин(н)илами, т. е. «победителями», нам известно, какой сокрушительный удар готы нанесли иным народам, в свою очередь передававшим этот нанесенный им самим удар все новым народам, как по эстафете. Отступавшим под натиском готов лангобардам пришлось скрестить клинки с вандалами, поклонявшимися тому же богу, что и лангобарды; этот бог носил якобы имя Годан, созвучное, с одной стороны, племенному имени готов, с другой – слову «бог» = Год, Гуд, Готт, с третьей – имени верховного бога материковых германцев – Вотан, Вуотан, Водан или Воден, аналогу северогерманского – нордического – Одена-Одина. Из раннесредневековой «Лангобардской истории» Павла Диакона (Варнефрида) мы узнаем, что вандальский союз возглавляли в ту пору два царя («предводителя вандальских дружин». – Примеч. авт.), по имени Амбри и Асси. Возможно, вандалы подняли их на щитах (по обычаю, перенятому германцами у римлян, традиционно поднимавших на щитах новоизбранных императоров) перед лицом внешней военной угрозы, ибо теперь, когда основная масса готов пришла в движение, тесня и гоня перед собой другие восточногерманские народы, уже недостаточно было сплотиться чуть теснее, укрепить внешние бастионы и переселить жителей подвергающихся особой опасности селений вглубь своей территории. Нет, теперь речь шла о борьбе вандальского народа за существование. Или, если угодно, – о борьбе за выживание, по Дарвину.

В римских сообщениях об этих варварских передвижениях упоминаются и отдельные племена, входившие до сих пор в силезское культовое сообщество, сложившееся вокруг горы Цобтен. Теперь они внезапно оказываются «вооруженными мигрантами», странствующими по Европе далеко за пределами своей родины, расположенной на территории нынешней Восточной Германии. Виктовалы и лакринги отделяются от вандальского союза и, похоже, теряют на время всякое значение, как бы уходя в небытие. Готская миграция, а вслед за тем – и гуннское нашествие сметают и рассеивают их, как пыль, подобно хаттам и многим другим германским народам, известным ныне лишь историкам, хотя у них и были в свое время собственная идентичность, собственные судьбы, собственные надежды – совсем как у соседних народов, оказавшихся более счастливыми и сильными… Асдинги также покидают Силезию, что означает раскол самого ядра вандальского народа. Ведь, несмотря на крайнюю туманность сведений о раннем периоде существованья «изначальной Вандалиции», не подлежит сомнению, что именно асдинги и силинги были двумя главными племенами, составлявшими сердце и душу союза вандалов.