Читаем Вандалы полностью

А между тем под Децимом, близ Тунетского озера, жребий того рокового сентябрьского дня еще не исполнился. Высланные из Карфагена навстречу «ромеям» вандальские воины, раненые или убитые, лежали на дороге в Карфаген. Эта часть столичного гарнизона перестала существовать в качестве военной силы, как и разгромленное гуннскими «федератами» стратега Велизария войско Гибамунда. Возможно, и не истребленное до последнего человека (как утверждает Прокопий), но, тем не менее, утратившее свою боеспособность. И вот тут следует сказать, пожалуй, самое важное. Велизарий был, с учетом огромного опыта, накопленного им в войнах с персами на восточном фронте, где он научился извлекать уроки из своих поражений (хотя, если верить Прокопию, потерпел поражение только однажды, вступив в бой против собственной воли, пойдя – единственный раз! – на поводу у своих подчиненных), вне всякого сомнения, противником, неодолимым для Астингов, со всем присущей им «вандальской яростью», «фурор вандаликус». Но его задача облегчалась и еще одним немаловажным обстоятельством. Похоже, к описываемому времени древнюю вандальскую доблесть и другие достоинства вандальского народа сохранили только царский род Астингов и их ближайшее знатное окружение. Как иначе объяснить успех, достигнутый армянином Иоанном с его немногочисленным передовым отрядом или горсткой гуннов в схватке с многократно превосходящими силами вандалов? Правда, лучшие вандальские войска во главе с Цазоном (Заноном), переправившись на Сардинию, всего за несколько недель разбили наголову не дождавшиеся «ромейского» подкрепления готские войска мятежника Годы (а ведь готы считались отменными воинами!) и возвратили остров под власть Гелимера. Такого успеха можно было добиться, лишь имея под своим командованием, отборных, опытных бойцов… Вся фишка была в том, что именно таких отборных, опытных бойцов не оказалось у вандалов в развернувшемся сражении за Карфаген…

«Ничего не зная о случившемся, мы шли к Дециму (пригороду Карфагена. – В.А.). Увидев весьма подходящее место для лагеря на расстоянии тридцати пяти стадиев от Децима, Велизарий возвел надежное укрепление и, поместив в него всю пехоту, созвал войско и сказал следующее: “Соратники, наступает момент решительного боя, я чувствую, что враги идут на нас; из-за условий местности наши корабли находятся очень далеко от нас; вся надежда на наше спасение заключается в силе наших рук. Нет здесь для нас ни дружественного города, ни крепости, положившись на которую, мы могли бы чувствовать уверенность в собственной безопасности”» (Прокопий).

Воистину Велизарию не было нужды сжигать корабли (в отличие от сицилийского тирана Агафокла, поступившего так, высадившись некогда в еще Пунийской Африке с намерением взять Карфаген), чтобы поставить своих воинов перед дилеммою: победа или смерть. «Ромейский» флот все еще огибал Кап Бон, причем никто не знал, столкнется ли он по пути с вандальским флотом, или не столкнется. Однако наблюдательный стратиг сумел вселить в «ромейских» воинов надежду на победу, указав им на несомненный факт. Ветераны войска Велизария имели за плечами опыт долгих, почти непрерывных войн с персами. Вандалам же, с того времени как они завладели Африкой, не приходилось сталкиваться (на суше) с серьезным противником, за исключением плоховооруженных маврусиев. «А кто же не знает, что во всяком деле упражнение ведет к опытности, а бездеятельность – к неумению» (Прокопий). Но вандалы не только не имеют опыта современной войны. Они вдобавок еще и изнежены африканской роскошью да и не желают идти в бой за своего непопулярного, жестокого царя-тирана. Все это гарантирует успех оружию римского императора Юстиниана.

Возможно, что Прокопий включил в эту речь, произнесенную стратигом перед войском, кое-какие сведения, ставшие ему известными лишь впоследствии, однако это – простительный грех. В любом случае короткие и ясные речи, влагаемые мудрым кесарийцем в уста полководцам, фигурирующим в его сочинениях, гораздо ближе к истине, чем долгие риторические упражнения, которым предаются, в «Гетике» гота или же гото-алана, на восточноримской службе Иордана, известные своей немногословностью военачальники – например, гуннский «царь-батюшка» с германским именем Аттила. Так уж было принято у античных историков (даже при описании случаев, когда, с чисто военной точки зрения, у якобы произносивших эти монологи полководцев в действительности не хватило бы на это времени). Как бы то ни было, столкновение между главными силами «ромеев» и вандалов все еще не произошло. Главные силы обеих сторон еще не понесли ощутимых потерь. И, похоже, данное положение даже устраивало, до поры до времени, «дукса» Велизария (неслучайно получившего от британского военного историка сэра Бэзила Лиддела Гарта высокую оценку как «мастера стратегии непрямых действий»), еще не имевшего перед глазами точной картины расстановки противоборствующих сил.