Читаем Вандалы полностью

Многие авторы в разные времена расценивали переход власти над Италией к царю из варварской среды не только как бесславный конец Западной Римской империи, но и как величайшую победу Гейзериха. Однако слишком многое заставляет усомниться в правильности этого откровенно ретроспективного взгляд на события 476 г. Разумеется, переход последнего императора Западного Рима, миловидного юноши по кличке «Августул», на содержание своего гунно-германского военачальника, фактически подчинившего себе Италию в гораздо большей степени, чем его франкские, готские или свебские предшественники, чтобы самовластно править ею из Равенны, представляется нам, нынешним, событием всемирно-исторического значения. Ознаменовавшим окончательный переход власти над Италией от римлян к германцам, приведший к отчуждению трети италийских сельскохозяйственных угодий, законодательному закреплению сосуществования германцев и италиков, господствующей германской воинской касты и подчиненного ей туземного крестьянства, смирившегося со всеми невыгодами своего нового положения, прежде всего – с экспроприацией трети своей доброй пахотной земли не расстающимися с оружием захватчиками-варварами – «лишь бы не было войны»!

Однако не следует думать, что все происходящее в Италии радовало Гейзериха. Слишком уж легко и беззаботно мог он, на протяжении долгого периода правления слабых западноримских императоров, опустошать лишенное защиты побережье Западного Средиземноморья, слишком уж беспрепятственно мог он бороздить просторы, прежде всего, западной части Внутреннего моря, пользуясь отсутствием в Западном Риме сильной централизованной власти, способной противостоять пиратским рейдам повелителя вандальских и аланских «викингов» силами крупного военного флота и боеспособной береговой охраны, спешащих по сигналу боевой тревоги отражать набеги варваров-пиратов. Если Гейзерих так долго щадил восточное Средиземноморье, это объяснялось не только его добрыми отношениями с могущественными аланами и готами, пользовавшимися преобладающим влиянием во Втором Риме на Босфоре. В конце концов, вандальский царь поддерживал в свое время столь же добрые отношения и с фактическим владыкой Западного Рима Рикимером, что, однако же, не слишком-то мешало Гейзериху нападать на западноримские торговые суда и берега. Дело, думается, в другом. Хотя Восточная Римская империя, обладавшая, несмотря ни на что, все еще достаточными силами, и не могла считаться смертельно опасным врагом вандальского царя, она порой оказывалась способна наносить его утрачивающим осторожность пиратским ватагам ощутимые потери как на суше (например, под Коринфом), так и на море (где пиратские корабли Гейзериха, возвращавшиеся с богатой добычей из разграбленной в очередной раз Далматии, предвкушая радость возвращения в родную Африку через Отрантский залив, вдруг оказывались блокированными в лазурных водах Адриатики восточноримскими судами-перехватчиками). Воцарение над Италией сильного и опытного в военном деле правителя заставило Гейзериха всерьез задуматься над своим новым положением, а для этого вандальский владыка был уже слишком стар. Одно ему было, впрочем, совершенно ясно. Воевать с крепким, будто вырезанным из могучего варварского дуба Одоакром, вознесенным судьбой (или вандальским Господом – «Фройей») на вершину славы, по пророчеству святого Северина, означало бы подвергнуть все, достигнутое правителем вандалов и аланов, чрезмерному и неоправданному риску. Единственное, что мог Гейзерих сделать для своих подданных, – это прийти с так некстати вставшим на его пути новым владыкой Италии к полюбовному соглашению. Договориться с гунно-скиром Одоакром по-хорошему…