Читаем Вампиры. Путь проклятых полностью

— Мы?!! — он едва не задохнулся от совершенно искреннего возмущения. — Мы ловим… таких, как ты! И исследуем! Мы спасаем от вас невинных людей! Вы мертвы! мертвы! мертвы! Вас не должно быть!

— Мертвы, — бешенство уже подступало к горлу, и я сдерживался из последних сил. Если бы не эта проклятая граната… — Мы мертвы. И при этом живы. А такие, как вы, которые пытают мертвых — такие, как вы — как назвать вас?! Тот, у кого в сердце горит темное пламя, может стать вампиром, ожить после смерти. А такие, как вы, мертвы при жизни! У вас нет души! Ну, давай, дергай за кольцо! Что ты пятишься? Страшно?! За жизнь свою поганую боишься? Зря боишься! Ты уже мертв! Мертвее, чем я, чем они!..

Он сделал еще шаг назад — и сквозь пелену кровавого бешенства я вдруг ясно понял, что он — мой. Я достану его раньше, чем он выдернет чеку! Да и не станет он…

В этот миг произошло то, чего я предусмотреть никак не мог.

Мальчишка с раной в боку неожиданно рванулся — и покореженная пулями «сбруя» не выдержала! Паренек повис на плечах у «врача»; обнажились короткие, но острые клыки — и тут я услышал щелчок гранатной чеки.

— Прочь отсюда!!!

Эльвица и капитан замерли в дверях — и я просто сшиб Василия с ног, на лету уцепил его поперек туловища…

— Эли, помогай! Сматываемся! Сейчас все рванет!

Она очнулась вовремя. Подхватив капитана, мы втроем рванулись прочь по коридору. Дверной проем. Ступеньки. Скорее, вниз, вниз, прочь отсюда…

Упругая волна ударила сзади, дохнула в спину жаром Преисподней. Заложило уши. Позади уже мчалось, догоняя, клубящееся, ревущее пламя, и оставалось только лететь, нестись вперед из последних сил, не оглядываясь и надеясь непонятно на что.

Спасла нас Эльвица. В какой-то миг она резко дернула нас вправо, мы ворвались в коридор неизвестно какого этажа, свернули за угол…

Здание еще тряслось, как в лихорадке, но я уже понял — пронесло! А неслабый у них запас взрывчатки там был! Видать, на случай, если пойманные вампиры попытаются вырваться. Что ж, покойтесь с миром, братья. Честное слово, я не желал вамтакогоухода! Впрочем, говорят, огонь очищает. Может быть, это и правда…

«Пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов.»

Что ж, да будет по слову Его!

Я медленно поднялся на ноги.

— Все. Пора уходить. До рассвета — всего ничего.

И тут раздался Голос.

В первый миг мне почудилось, что ожили скрытые в стенах динамики, но это было не так. Бессмертный Монах, он же майор Жан Дюваль, в подобной ерунде не нуждался.

— Это был хороший работа, — громыхнул сразу со всех сторон голос со странным гортанным акцентом. — Вы сделать ее за нас. Предатели умерли. Мертвые тоже умерли. Проект исследований… изучений не-мертвых будут закрыть. Результатов — нет. Все сгорело. Люди погибнуть. Большие убытки. Вас изучать не будут. Больше. Только уничтожать. Закрыть проект. Все как задумано. Я говорить вам «спасибо»! Вы помогать мне. За это я дам вам легкий смерть. Есть способ. Оставайтесь на свой место. Я иду.

Ну вот, дождались.

Вздохнув, я достал «ТТ» и проверил обойму. Все верно. Серебро.

Аргентум.

Лучший аргумент в споре с теми, кто считает себя бессмертными.

* * *

Их было пятеро.

Вот это и есть настоящее подразделение «Z», — понял я.

Эти не станут пытаться взять нас «живьем», не станут «изучать».

Но и пытать не станут.

Они нас просто упокоят — быстро и без мучений. Я верил, что им известен такой способ. Они — не садисты, и, на их взгляд, даже не убийцы. Они просто выполняют свою работу.

Работу гробовщиков, если угодно.

Мертвое должно стать мертвым.

Окончательно.

И в чем-то они правы…

Внутренний взгляд распахнулся сразу во все стороны расширяющейся сферой — и мгновенно наткнулся на еще три фигуры за поворотом коридора.

Обошли.

И еще один маячил где-то на самой периферии.

Итого — девять.

Против троих нас.

Сквозь пятнистую униформу без знаков различия ослепительным белым светом сияли спрятанные под ней истинные распятия, и золотое пламя неотвратимой Судьбы горело в груди каждого «святого отца» с автоматической винтовкой в руках.

А вот и сам Бессмертный Монах…

Мой внутренний взгляд уперся в него — и меня словно ожгло огнем! Удар был настолько силен, что я едва устоял на ногах. И все же я успел увидеть!

Увидеть то, что было внутри у Бессмертного Монаха.

Он больше не был человеком. Не был — едва ли не в большей степени, чем мы, вампиры! Внутри него полыхало бесстрастным аквамарином ледяное полярное сияние — и это была даже не Судьба. Это было нечто выше. Нечто настолько надчеловеческое, неотвратимое, что сама мысль о сопротивлении или бегстве от этого казалась нелепой и глупой.

— Когда-то я был человеком, — синим холодом ноябрьского ветра ворвалось в мою голову. — Это вы сделали меня таким. Вы, исчадия Тьмы, ожившие трупы. Вы убили всю мою семью. Я выжил. Выжил и поклялся. С тех пор… Впрочем, это не важно. Стой на месте — и не бойся. Я подарю тебе покой. Тебе и им. Может быть, Он и простит вас. Надейся на это — если ты еще можешь надеяться. Я иду.