Ага, бурые и серые силуэты пятятся. Некоторые уже бегут. От меня, что ли? А не надо было в меня стрелять! Больно, все-таки…

Что-то начинает ритмично колотиться на самой периферии сознания. Наверное, это автомат в моей руке. Иначе отчего бы бегущие начали дергаться, валиться на землю, чернеть, скукоживаться?

Вот уже и не дергается никто. Почернели, успокоились.

Вот только лилового с золотом лейтенанта по имени Джон Полянски среди них нет. Значит, он в доме.

Иду туда.

Позади уже бегут опомнившиеся блюстители порядка.

Багряно-вороная ненависть; охристая, с карминными потеками, злорадная радость.

— Как… как вам это удалось?! — надтреснутый, ярко-зеленый с уходом в аквамарин фальцет молоденького сержанта. — Бронежилет? — мямлит он, с ужасом глядя на мой изорванный в клочья пулями и окровавленный костюм.

— Не-а, — с ухмылкой мотаю я головой. — Рекламу смотреть надо. Принимай быстрорастворимый аспирин УПСА — и все будет зарастать, как на собаке!

Кажется, он принял меня за сумасшедшего. В тот момент он был весьма близок к истине.

Внутри было темно — но не для меня: я быстро отловил прятавшегося в боковом коридоре бандита, молча запрокинул ему голову, впился клыками в горло — мне надо было восполнить потерю крови: все-таки несколько десятков пуль не проходят бесследно даже для вампира.

Он и не пикнул.

Безумное, запредельное наслаждение. Когда чужая жизнь вместе с хмельным багряным напитком перетекает в тебя, становится твоей…

Утолив голод, иду дальше, но вскоре останавливаюсь. Сил просканировать все здание внутренним взглядом уже не было, несмотря на выпитого гангстера. Конечно, потратив пару часов на поиски, я отыщу лейтенанта и так — никуда он не денется. Но… до рассвета оставалось не так уж много времени, а у меня еще было немало дел этой ночью. Умирающий капитан, несчастные мальчики в подвале, раненая Эльвира, наступающий на пятки Бессмертный Монах со своими людьми, которые, похоже, ведут еще и какую-то двойную игру…

Надо было уходить. Но я еще приду за тобой, Джон Полянски! Я вернусь! Слышишь? Я обещал капитану — и я сдержу слово! Я вернусь.

Во дворе никого не было. Никого из живых. Если не считать моей вампирессы Эльвиры и умирающего капитана.

— Ну, вроде, все, — устало улыбнулся я Эльвире. — Пошли отсюда. Нам еще в подвал успеть надо. Вот только капитана заберем.

— «Клиент»? — как-то странно взглянула на меня Эльвира, прихрамывая позади.

— Нет, — отрезал я. — Надеюсь, что нет. Он может стать одним из нас. А если он не согласится… Тогда ты подаришь ему легкую смерть.

— Хорошо, Влад, — очень серьезно кивнула Эльвира. — Но лучше бы он согласился. — Она склонилась над лежащим на земле капитаном.

— Ну что, Василий, ты не возражаешь против небольшого путешествия?

— Куда? — с трудом прохрипел капитан. — В Преисподнюю? Кто ты, Влад? Я видел, как ты шел, блин!..

— Я? Ну, считай, что-то вроде ангела. Ангела Смерти. У тебя будет выбор: стать таким, как я, и воевать с этими сволочами дальше — или умереть. Впрочем, умрешь ты в любом случае.

— Я… таким, как ты! — выдохнул капитан. — Я их… всегда давил, гадов. Да я… зубами им глотки рвать буду!..

— Именно об этом и речь! — не удержавшись, расхохотался я. — Он наш, Эльвира! Хватай его — и понесли. Ах, черт, у тебя же нога!..

— Ну и что? — искренне удивилась Элис. — Мы полетим!

— Мы?… — наверное, челюсть отвисла не только у капитана, когда Эльвира, скромно потупившись, поднялась на метр над землей и зависла в воздухе.

— Просто по-другому у нас бы не получилось — вот я и решила, что раз надо — значит, я тоже должна научиться летать — прямо сейчас…

— Ладно, потом, — прервал я ее, — вот доберемся до подвала — там и расскажешь все. — Хватай капитана — и полетели. Держись, Василий, сейчас будем возноситься!

Уже с высоты я в последний раз окинул взглядом поле боя и невольно поморщился:

Черт, столько жратвы зря извели!

ГЛАВА III

TO LIVE IS TO DIE[9]

1

Поначалу Эльвицу с непривычки заносило на виражах, да и наша ноша отнюдь не способствовала полету, так что по дороге мы чуть не сшибли несколько фонарей, чудом избежав столкновения в последний момент, едва не «подключились» к злобно загудевшей на нас пронзительно-голубой линии высокого напряжения, а пару тянувшихся к нам веток мы таки снесли — хорошо еще, что я снял капитану боль, и он этого даже не заметил.

Добравшись наконец до места, мы ухнули вниз, и я едва успел замедлить падение, но все же посадка получилась не вполне мягкой. Капитан негромко застонал.

— Приехали, Василий. Сейчас «лечить» тебя будем, — сообщил я.

— От смерти не вылечишь, — прошептал Прохоренко.

— Верно мыслишь, капитан! — почему-то мне было весело, хотя ничего веселого не происходило. — Только мы тебя не от смерти, а от жизни лечить будем. Есть такое универсальное лекарство от всех болезней…

— Гильотина, что ли? Или цианистый калий, блин? — через силу улыбнулся Василий.