Читаем Валери Мулман сборник Киллмастер полностью

«Они перекрыли дорогу, - объяснила она, - потому что из-за последних дождей она стала почти непроходимой, и они решили выровнять ее, возможно, вымостить ее, когда будет время. Но пока что единственный путь к дому - это эта тропа. Я Боюсь, что до дома почти миля. Но это приятная прогулка, и сегодня чудесная ночь ».

«Это действительно так», - согласился Ник. «Но что они делают со своими машинами?»

Он скорее почувствовал, чем увидел ее резкое движение головы. "Свои машины?" - повторила она. «О, они все всадники. Через эти деревья много тропинок для лошадей».

Это звучало разумно; но его нос был чувствительным, и он не чувствовал запаха лошадей по дороге, по которой они шли. В любом случае деревья были слишком низкими.

"Это одна из троп?" - спросил он, зная, что этого не может быть.

« Ты имеешь в виду лошадей». Она взяла его за руку и тихо засмеялась в темноте. «Конечно, нет. Легко увидеть, что ты из города. Нет, лошади не могут пройти по этой тропе. Это только для людей».

«… Единственный путь к дому - это эта тропа…» Плюс бесчисленные тропинки для лошадей. Это был промах? Или просто обычная неточная манера разговора? Несомненно, она имела в виду то, что это была единственная тропа. Что, конечно, было тем, что они должны были использовать.

Ник решил быть особенно осторожным, когда ставит ноги. Что касается того, что может быть скрыто за деревьями, ему придется полагаться на темноту и те же самые деревья, чтобы не представлять слишком очевидную цель. Он ткнул тростью перед собой, как слепой. Даже Мирелла, казалось, с трудом находила дорогу.

«Сегодня вечером даже темнее, чем обычно», - пробормотала она. «Потому что, я полагаю, это позже». И она слегка сжала его пальцы.

Прямо на их пути появилось искривленное дерево. Слева от него была узкая тропа, а затем еще одно дерево с раскидистыми корнями; справа от него было место, густой куст, затем еще одно место. Мирелла нерешительно остановилась.

«Я думаю, это должен быть центральный трек», - задумчиво сказала она. «Не то чтобы это имеет большое значение - все они идут в одном и том же общем направлении. Но только один из них - настоящий путь, и мы можем также пойти по нему. Она пожала ему руку. «Я посмотрю с этой стороны - отсюда мы увидим их свет». Она ускользнула от него в темноте, и он услышал мягкий шелест листьев и треск крошечных веточек под ее ногами.

Затем наступила тишина. Он ждал.

Через минуту ее голос вернулся к нему так отчетливо, как если бы она стояла рядом с ним. Это прозвучало озадаченно.

«Я ничего не вижу», - крикнула она. "Я не могу этого понять. Я знаю, что мы уже должны увидеть свет. Николас, ты пойдешь другим путем - тем, что направо - а я посмотрю немного дальше по этому пути. Но не уходи далеко, пожалуйста. И поговори со мной, чтобы я не потерял тебя. "

«Хорошо, - сказал он. "Я взгляну." Он снова услышал шелест листьев и шаркал ногами на месте, чтобы она могла подумать, что он движется. «Но будь осторожен». «И ты тоже, Картер, - сказал он себе.

Он услышал небольшой смех. «Из чего? Мы обязательно найдем путь в ближайшее время».

«Если нет», - бодро сказал он, начиная следовать за ней и оставив другие следы в полном одиночестве, «мы всегда можем отказаться от всего этого и вернуться в

город. Я уверен, что мы найдем там чем заняться ».

Он услышал легкий смешок, а затем вздох, когда ее нога что-то задела, и она споткнулась. Он оттолкнул низко свисающую ветку и увидел неясную фигуру, которая наклонялась вперед и пыталась восстановить равновесие, выставляя ногу и хватаясь за ближайшее дерево. Приглушенный шелест веток внезапно превратился в треск, рвущийся звук, и даже когда он прыгнул вперед, чтобы схватить ее падающую фигуру, она закричала: «Нет-нет-Руфус! О, мой Бог! Помогите!» Пальцы Ника только коснулись мягкости ее лодыжки в чулке, когда лодыжка исчезла, и он безуспешно ощупывал край зазубренной ямы и услышал ужасный глухой звук. Мирелла начала кричать, как душа в аду, а затем крик превратился в ужасный булькающий звук, который внезапно прекратился и не оставил ничего, кроме шелеста листьев и звука падающих веток.

Он упал на колени и стал ощупывать темноту перед собой. Он знал, даже не думая об этом, что он ничего не мог поделать и что для него было безумием оставаться в этом темном, ужасном месте еще хоть на мгновение, но он должен был увидеть; он должен знать наверняка. Карандашный фонарик вылез из его кармана и направил свет в яму внизу.

Мирелла лежала лицом вниз на шесть футов ниже, ее руки были вытянуты, ее руки все еще сжимали сломанные ветки, ее густые черные волосы были отброшены набок… Но было бы неправильно говорить, что она лежала. Ее красивое искривленное тело висело в дюймах над полом ужасной ямы, пронзенное двумя острыми шипами, торчащими из ее спины. Один проткнул ей живот; другой - через легкие. Яма была выложена шипами; ей было нужно только два.