Читаем Валентинов день полностью

"Наверное, фараон не должен так думать, – мелькнула у него мысль, – потому что он сам является действующим лицом детективных историй, одним из тех способов побега от реальности". Загвоздка заключается в том (возразил сам себе Хоуз), что героем детективов служат фантастические полицейские, а он реальный коп, самый обычный человек. "Как глупо, – думал Коттон Хоуз, – что самые уважаемые в этом реальном мире люди – художники, режиссеры, писатели, актеры, все те, чьей единственной целью является развлечение остального человечества. Создается впечатление, что действительно живет только крошечная часть людей. Но и эти люди живут по-настоящему только до тех пор, пока играют отведенные им роли в мире фантазии. Остальное же человечество наблюдает за игрой. Остальное человечество – простые зрители. Было бы не так печально, если бы эти зрители наблюдали за реальной жизнью, а не за ее инсценировкой, отдаляясь таким образом от реальной жизни еще дальше".

"Даже самые обычные разговоры, – думал детектив Хоуз, – имеют больше общего с миром вымышленным, чем с миром реальным. "Видели вчера вечером Джека Паара?", "Читали "Доктора Живаго"?", "Драгнет" понравился?", "Как вам рецензия на "Сладкоголосую птицу юности"?" Говорят, говорят, говорят, но почти все разговоры имеют основой вымышленный, нереальный мир.

Телевидение пошло еще дальше. Все больше людей на телеэкранах занимаются разговорами обо всем. Таким способом с плеч телезрителей сняли бремя говорить о выдуманном мире. Сейчас за них это делают другие люди".

А где-то вдали, в центре этого трижды удаленного от повседневного мира существования, находится реальность. Для него, Коттона Хоуза, этой реальностью является отсеченная кисть.

Интересно, черт возьми, что бы он сделал с этой кистью в "Пустом городе"?

Он не знал этого. Он только знал, что каждое воскресенье он ходит в церковь в ожидании какого-то чуда.

В это воскресенье Коттон Хоуз вышел из церкви с тем же чувством, с каким вошел в нее. Он шел по мокрому блестящему тротуару вдоль ограды парка, расположенного рядом с участком. Синие шары над дверью повернули, чтобы защитить от дождя. В сером свете слабо мерцали цифры "87". Хоуз посмотрел на мокрый каменный фасад здания, взобрался по невысоким ступенькам и вошел. В комнате дежурного за столом сидел Дейв Мерчисон и читал киножурнал.

Коттон Хоуз поднялся по металлическим ступенькам на второй этаж, следуя стрелке с надписью "Сыскной отдел", прошел по длинному темному коридору и вошел в комнату детективов. Швырнул шляпу на вешалку, стоящую в углу, и направился к своему столу. Стояла необычная тишина. Коттон Хоуз почувствовал себя почти как в церкви. Фрэнк Эрнандес, пуэрториканец, который родился и вырос на территории 87-го участка, посмотрел на Хоуза и поздоровался:

– Привет, Коттон.

– Хэллоу, Фрэнки. Стив пришел?

– Он звонил минут десять назад и просил тебе передать, что сразу поедет в порт к капитану "Фаррена".

– О'кей. Что-нибудь еще?

– Получили заключение Гроссмана о ноже для мяса.

– Какой еще нож?.. Ах да, жена Андровича. Ну и как? – поинтересовался Хоуз.

– Отрицательно. Ничего, кроме вчерашнего ростбифа.

– А где все? – удивился Хоуз.

– Вчера ночью ограбили гастроном на Калвере. Энди и Мейер там. Лейтенант звонил и сказал, что задержится. У его жены температура, и он ждет доктора, – объяснил Фрэнк Эрнандес.

– Разве у Клинга сегодня выходной?

– Он поменялся с Кареллой, – покачал головой Фрэнки.

– Кто сегодня на телефоне? – спросил Коттон Хоуз.

– Я.

– Да, Фрэнки, что-то сегодня здесь необычно тихо, – повторил Хоуз. – Мисколо у себя? Я бы выпил чаю.

– Только что был здесь. Кажется, он болтает с капитаном.

– В такие дни… – начал Коттон Хоуз, но не закончил фразу. После небольшой паузы он добавил:

– Фрэнки, у тебя никогда не возникало ощущение, что жизнь нереальна?