Читаем Валентинка полностью

Это верно. Там глубоко. Один раз мы видели, как эту лужу переплывала немецкая овчарка, когда за кошкой гналась. Кошка тогда тоже плыла, и мы за нее очень переживали. К счастью, кошка спаслась, и собака вернулась обратно. Только вот сможет ли переплыть нашу лужу Марьяша?

– А чего ты стоишь? – кричим мы в ответ. – Спасай ребенка!

Соня подбежала к берегу, сделал шаг вперед, потом назад и спрашивает:

– Как же я его спасу?

– В воду лезь, быстрее! – кричим мы.

– Не могу! Я в одежде.

– Раздевайся!

– Не могу!

– Снимай джинсы!

– Не буду!

– Почему?

– Я стесняюсь! – Соня разревелась.

– Вот глупая! – крикнул Лешка и пошел в лужу. Снимать обувь было уже поздно. Марьяшка того и гляди, сейчас на глубину залезет и утонет.

И я последовал за ним. И хотя оба мы были в коротких шортах, все равно, пока Марьяшку поймали, пока из воды вытащили, а она сопротивлялась, вертелась и выскальзывала из рук, словно рыба, когда оказались на берегу, оба были мокрые с головы до ног.

– Получай! – вручили мы ревущую оттого, что ее выволокли из такого замечательного места, Марьяшу.

– Ой, – проревела Соня, – а что же я с ней с такой чумазой делать буду?

Мы только руками развели:

– Ну, это уже ты сама думай. Ты же нянька. А кстати, что это за ребенок? Где ты его взяла?

– Это наших новых соседей дочка, – ответила Соня. – Они меня попросили с ней понянчиться. А я уговорила их, чтобы нас погулять отпустили.

– Вот и погуляли! – засмеялись мы с Лешкой.

И вдруг Соня всплеснула руками:

– Ой, а это что такое? Куда вы ее трусы дели?

Ну и дела! Смотрим мы на Марьяшу, а на ней действительно трусов нет. Плачет она и к воде рвется. Уж очень ей в луже понравилось. А что? Вода теплая, грязь мягкая, погода хорошая.

– Она их в луже потеряла, когда мы ее вытаскивали, – предположил Лешка.

– Что же я теперь ее без трусиков поведу? – жалобно всхлипнула Соня. – Это же неприлично! Опять же трусики шелковые. Дорогие. Меня ругать будут! Скажут, не усмотрела. Мальчики, дорогие, достаньте мне трусы. Пожалуйста!

Что делать? Пришлось нам с Лешкой опять в лужу лезть и искать Марьяшкины трусики. Думаете, это так просто? Мы минут пятнадцать в луже как поросята бултыхались, пока не нашли эти несчастные трусы. Только если они были прежде белые и чистые, то теперь стали такие грязные и черные, что Марьяшка как их увидела, испугалась и разоралась еще сильнее.

– Бери свои трусы, – Лешка протянул находку Соне.

Та скривилась и брезгливо взяла их двумя пальцами.

– Фу! – говорит. – Какая гадость!

– Хочешь, мы их обратно выкинем, – говорит Лешка.

– Чего ты морщишься? – добавил я. – У тебя Марьяшка все равно еще грязнее.

А Марьяшка, пока все это время на солнышке была, обсохла, грязь на ней потемнела, и девочка стала похожа на чертенка. Черная пречерная. Соня на нее посмотрела и от досады даже по попке ее шлепнула.

– Горе ты мое луковое! Ладно, пойдем домой.

– На вучки! – завопила тогда Марьяшка. И это были ее первые слова, которые мы услышали. До этого она только лепетала что-то непонятное. – На вучки!

– Что это она такое говорит? – спрашивает тогда Лешка.

– Это она на ручки просится, – объяснила Соня, слегка отталкивая от себя замарашку.

– На вучки! На вучки! – опять радостно завопила Марьяша и стала тянуться к Соне.

– Ну, как я тебя такую грязную на ручки возьму? Иди ножками!

Так они и пошли домой. Соня, старавшаяся удержать Марьяшку, чтобы та к ней не прикоснулась, и Марьяшка голая, плачущая и похожая на трубочиста.

– Во дела! – сказали мы с Лешкой друг другу.

– Что же, получается? – вдруг говорит Лешка. – Мы ведь Марьяшку спасли. Без нас она наверняка бы утонула на глубине, пока эта глупая Соня по берегу бегала бы, да свои джинсы жалела.

– Выходит, что так, – согласился я.

– Значит мы герои!

– Герои, – согласился я. – За такие дела медали дают. За спасение утопающих.

– Нам не дадут, – вздохнул Лешка.

– Это почему же? – удивился я.

– Потому что нормальные люди спасают утопающих в реках, озерах и морях. В крайнем случае, в прудах. Но никак не в лужах. Кому теперь докажешь, что мы герои?

– Вот что герой, – сказал я брату. – Давай быстрее домой сходим, помоемся и переоденемся. А то не дай бог, нас кто-нибудь увидит в таком виде, разговоров потом будет на весь год. Мы ведь не Марьяшка, чтобы такими чертями разгуливать.

Побежали мы домой. К счастью никого из ребят по дороге не встретили. Дома помылись, только переоделись во все сухое и чистое, как с улицы крик:

– Димон! Леха!

Мы выскочили на балкон. Внизу на велосипеде сидел Ванька, нетерпеливый, как наездник перед скачками. Увидел нас и закричал:

– Пацаны выходи с великом! У нас гонки!